Митридат

Поротников Виктор Петрович

– Я уговорила Ариарата помириться с тобой. Признаюсь, это было нелегко, но я добилась своего. Клянусь Астартой, теперь я знаю слабое место Ариарата!

– Давно пора,- без особой радости в голосе произнес Митридат. Было непонятно, что он имеет в виду: желание Ариарата примириться с ним или искусство Нисы повелевать мужем.

– Сегодня после полудня я приведу тебя в покои к Ариарату,- объявила Ниса,- и вы с ним заключите союз дружбы и согласия, как любящие родственники.

– Я сам знаю дорогу в покои твоего мужа,- сказал Митридат.

– Нет,- Ниса тряхнула волосами,- Ариарат настаивает на моем присутствии,

иначе он не будет мириться.

– А больше он ни на чем не настаивает?- проворчал Митридат.- Может, мне стать перед ним на колени? Или посыпать голову пеплом?

– Зачем ты так говоришь?- обиделась Ниса.- Я старалась для тебя, а ты даже не поблагодарил меня за это. Ниса отвернулась. Митридат обнял сестру за плечи.

– Конечно, я благодарен тебе, милая моя. Ты очень выручила меня, честное слово! Я просто не знал, как подступиться к Ариарату после всего случившегося.

– Не могла же я оставаться безучастной, видя, как изводится мой любимый брат,- вмиг оттаяв, сказала Ниса с обворожительной улыбкой. Она обвила руками шею Митридата и добавила, глядя на него серьезными глазами:- Мы ведь теперь с тобой супруги, да? Митридат кивнул.

– Почему тогда ты не приходишь ко мне?- Ниса понизила голос.- Я жду тебя вот уже несколько ночей. Мы спим теперь с Ариаратом порознь.

– Я боялся расширить трещину, возникшую между тобой и Ариаратом,- смущенно пробормотал Митридат под взглядом откровенно зовущих глаз сестры.

– О!- Ниса закатила глаза.- Между нами давно пропасть, Митридат. Я же рассказывала тебе, каким способом Ариарат сходится со мной на ложе. И потом, он же не мужчина, а мальчишка! А ты- мужчина.

– Сегодня же ночью этот мужчина будет у твоих ног,- пообещал Митридат.

Влекомые друг к другу внезапно вспыхнувшим желанием, брат и сестра соединили свои уста в страстном поцелуе.

* * *

В покоях Ариарата стояли курильницы с благовониями; большая бронзовая жаровня, наполненная раскаленными углями, извергала жар; в узкие окна со вставленными в них тонкими пластинками кварца били яркие лучи солнца. Всюду стояли изящные кресла и стулья с изогнутыми спинками, ложа и скамьи на тонких ножках.

Мозаичные полы играли разноцветьем красок под солнечными лучами. На стенах висели большие персидские ковры.

Дворец в Мазаке с самого первого дня пребывания здесь поражал Митридата своей роскошью, эдаким сплавом эллинского и азиатского в отделке помещений и утвари.

Ариарат предстал перед Нисой и Митридатом в каком-то неимоверном балахоне бледно-фиолетового цвета с кистями. Его завитые волосы были уложены в замысловатую прическу, напоминающую башенку с крыльями. Голову Ариарата венчала царская диадема пурпурного цвета, длинные концы которой ниспадали ему на плечи.

Но более всего Нису и Митридата поразило лицо юного царя, покрытое каким-то блестящим глянцем. Оно переливалось, как покрытая лаком амфора. Большие глаза Ариарата блестели, как два синих драгоценных камня в белой оправе из оникса. Его красивые губы были накрашены ярко-красной помадой, какой обычно пользуются куртизанки.

Ариарат держался необычайно приветливо, без своих обычных насмешек и язвительных замечаний.

– Я устал от вражды, милый дядя, и мне надоело царствовать,- объявил

Ариарат сразу после обмена приветствиями.- Если у Нисы родится сын, пусть царствует он. А я отправлюсь путешествовать. Давно мечтаю побывать в Египте, увидеть пирамиды, Нил, гробницу великого Александра,-признался Ариарат.- Хочу также посетить Вавилон, проехать по Сирии и Финикии. Хотелось бы также навестить мать в Никомедии. Полагаю, дядя, ты не запретишь мне этого?

– Конечно нет,- сказал Митридат, не веря своим ушам.- Твоя мать необычайно обрадуется твоему приезду, друг мой. Я бы даже посоветовал тебе сначала отправиться к ней, а уж потом в Египет и Сирию. Так даже удобнее. Из Никомедии ты сможешь добраться до Египта на корабле, по пути посетив знаменитые города: Эфес, Милет, Галикарнас… И острова: Хиос, Родос, Кипр…

– Я последую твоему совету, дядя,- с улыбкой сказал Ариарат.- А теперь я хотел бы, чтобы мы с тобой в присутствии

Нисы поклялись друг другу в вечной дружбе, забыв прошлые обиды. Ариарат поднялся с кресла и произнес слова клятвы, подняв правую руку и прижав левую к груди. Митридат последовал его примеру, поклявшись, правда, не эллинскими, а персидскими богами.

– А теперь поцелуйтесь,- улыбаясь, сказала Ниса.

Ариарат, казалось, только этого и ждал. Он с готовностью шагнул к Митридату и повис у него на шее, прижавшись губами к его устам, как это делают развратные женщины.

Митридат, ошеломленный столь страстным проявлением чувств своего племянника, не посмел прервать этот долгий поцелуй, решив, что Ариаратом владеет его гомосексуальная привычка.

Наконец дядя и племянник вновь уселись в кресла. Ариарат выглядел невероятно довольным и не скрывал этого, улыбаясь сластолюбивой улыбкой. Митридат, наоборот, не мог избавиться от какого-то брезгливого смущения. К тому же красная помада почти вся осталась у него на губах, и он не знал, чем утереться, беспомощно оглядываясь вокруг. Ариарат со странной поспешностью предложил выпить вина в знак вечной дружбы и позвонил в колокольчик, вызывая слуг. Две бесшумные фигуры мигом появились на пороге. Выслушав распоряжение Ариарата, рабы так же бесшумно удалились.

– А пока давайте угощаться грушами,- предложил Ариарат и, взяв с низкого столика блюдо со спелыми плодами прошлого урожая, приблизился с ним сначала к Нисе, потом к Митридату.

Ниса и Митридат взяли по груше.

Вернувшись на свое место, Ариарат со смачным чавканьем принялся жевать сочную грушу, но перед этим он тщательно стер с губ остатки помады широким рукавом,

Митридат, стиравший помаду с губ руками, лишь размазал ее по ладоням и подбородку. Теперь, жуя грушу, он чувствовал во рту не только вкус сочной мякоти плода, но и острый привкус помады. Этот привкус не пропал, даже когда Митридат доел грушу.

Между тем слуги принесли сосуд с вином и три серебряных кубка.

Один из рабов хотел было наполнить кубки вином, но Ариарат махнул на него рукой.

– Ступайте, ступайте!- сказал он нетерпеливо.- Я все сделаю сам. Не мешайте нам!

Рабы поспешно удалились.

Ариарат стал разливать в чаши вино, одновременно отвечая на вопросы Нисы, зачем он так вырядился и зачем накрасил губы помадой, как женщина.

– Видишь ли, Ниса,- молвил Ариарат,- во мне живет странное желание на какое-то время преобразиться в женщину.