Мизантроп
Шрифт:
Он надел пиджак, вышел из своего номера и прошагал по коридору к апартаментам категории «сюит», которые занимал министр. Репетилов постучал и прислушался. За дверью раздавались громкие голоса. Он снова постучал, и ему открыл Крючков, который прилетел вместе с Пермитиным.
– Входите, Борис Семенович. – Костя посторонился.
Репетилов вошел в большую комнату, где за столом сидели несколько человек: губернатор края, сам министр Пермитин, вице-губернатор Ильясов и еще двое мужчин, которых Борис Семенович видел сегодня на совещании. Это были руководители местных правоохранительных структур, генералы
– Заходи, – пригласил его Пермитин, поманив рукой. – Что это ты, Борис, отрываешься от коллектива? Иди и садись. Нехорошо. Ильясов говорит, что ты не пожелал с нами ужинать.
– Я хотел немного отдохнуть, – признался Репетилов, прошел к столу и поздоровался с присутствующими.
– Садитесь, Борис Семенович, – пригласил губернатор. – Мы без вас поужинали и решили закончить здесь, в номере Вадима Алексеевича. Так сказать, на посошок.
– Не только поэтому, – сразу сказал Пермитин. – За то время, пока ты ужинал в гордом одиночестве, у нас появились новые сведения, которые раскопал нам генерал Сарумов. Про наших бравых летчиков. Его ребята отлично работают, хоть ты и считаешь себя вправе давать им свои советы, – не удержался от ехидной реплики министр.
– Они молодцы, – кивнул губернатор. – У нас все дружно работают. Прокуратура, следственное управление, ФСБ, МВД и МЧС. Все службы в одной связке. Здесь не Москва, у нас никаких противоречий не бывает. В правительстве края есть еще министр общественной безопасности. Поэтому никаких противоречий, – повторил он.
– Их не может быть! – поддакнул своему шефу Ильясов. – Мы все местные, давно знаем друг друга.
– Что удалось выяснить про летчиков? – осведомился Борис Семенович, а Крючков подскочил к нему и налил в стакан виски.
– Есть интересная новость! – Пермитин поднял палец и попросил генерала Сарумова: – Расскажите сами, пожалуйста.
– Это пока не совсем проверенные факты, – осторожно сказал генерал. – Но появилась информация, что Савушкин не жил со своей семьей. Формально он в браке, у него двое сыновей. Но на самом деле они давно уже не живут вместе. Мы выяснили, что у него были близкие отношения со вторым пилотом Земфирой Алимовой. Соседи видели, как они иногда по утрам уезжали в аэропорт. Вместе выходили из квартиры Алимовой, – подчеркнул Сарумов.
– Ну и что? – не понял Репетилов. – Что это доказывает? Наоборот, хорошо, что они были близкими людьми.
– Ты сегодня какой-то неуправляемый, – мрачно произнес Пермитин. – Неужели ничего не понимаешь? У них были шуры-муры, как говорят в таких случаях. Может, они в полете думали совсем о другом, а не о пассажирах самолета?!
– Из моего бывшего опыта я знаю, что экипаж подбирают с таким расчетом, чтобы его члены были психологически совместимы, – не унимался Борис Семенович. – Тогда почему это плохо? Значит, они были не просто коллегами, а близкими друзьями.
– Вполне возможно, что кто-то из пассажиров угрожал второму пилоту, чем вынудил первого аварийно сажать самолет, – пояснил
– Но вы этого пока точно не знаете, – все еще продолжал спорить Репетилов.
– Мы знаем, что их связывали неслужебные отношения, – холодно пояснил Сарумов. – Этого нам вполне достаточно.
– Вот видишь, Борис, как бывает в жизни. Они думали о чем угодно, только не о полете, – предположил министр.
– Мы проверим все экипажи и отовсюду уберем женщин, – пообещал губернатор. – Пусть летают на кукурузниках. На пассажирские самолеты мы их больше не пустим.
– Еще нужно проверить всех пассажиров самолета, – напомнил министр. – Пора бы найти этих кавказцев, которые стояли у кабины пилотов и требовали срочной посадки.
– Девочка не сказала, что они пытались ворваться к летчикам, – вставил генерал Шемяков. – Она говорила, что видела их рядом с кабиной. Сейчас мы уточняем все списки, пытаемся установить каждого пассажира.
– Давайте помянем их всех, – предложил Пермитин, поднял стакан и неожиданно поставил его обратно на стол. – Сколько езжу по этим авариям и катастрофам и все никак не могу привыкнуть, – признался он. – Каждый раз такие трагедии. Столько мужчин, женщин, целых семей!.. Людям, у которых погибают родные, ничего не объяснишь. Они считают нас виноватыми. Значит, не досмотрели мы, не проверили, не проконтролировали. – Министр тяжело вздохнул, потом снова поднял стакан. – Помянем погибших. Пусть земля им будет пухом, хотя она приняла их очень негостеприимно.
Все выпили.
Пермитин поставил стакан на стол и обратился к губернатору:
– Завтра все службы должны будут дать свои конкретные заключения. Вице-премьер не может оставаться в вашем городе несколько дней. Это просто невозможно. Поэтому я попрошу всех огласить свои выводы. Хотя бы предварительные. Иначе нам придется продержать всю комиссию в Перми еще несколько дней.
– С родственниками погибших работают психологи, – сказал Ильясов. – Двоих мы уже госпитализировали. У них нервный шок. Несколько человек все еще находятся в аэропорту.
– Все как обычно. – Министр снова вздохнул. – Я же говорю, что никак не могу к этому привыкнуть. Хорошо еще, что сейчас самолеты у нас не такие, как в девяностые. Тогда вообще непонятно было, как они летают. Это мы советский ресурс вырабатывали, но машины были такие надежные, что даже после окончания всех сроков эксплуатации работали и не разбивались.
– Вот-вот! – согласился губернатор. – В советское время и строили лучше, и все самолеты были крепче. А теперь одну модель не могут довести до ума. – Он поднял свой стакан. – Давайте за наших гостей. Чтобы они к нам приезжали не по таким вот поводам, а только по хорошим, в связи с юбилеями или какими-нибудь торжествами.
Все снова выпили.
– Что там у вас с этой девочкой? – вспомнил министр. – Как она себя чувствует?
– Уже лучше, – доложил Ильясов. – Я как раз поздно вечером говорил с нашим министром здравоохранения. Она передала мне мнение врачей. Девочка будет жить. Но ей пока не говорят о том, что ее мать погибла. Хотя она уже взрослая, многое понимает. Фариза попросила телефон и позвонила родственникам в Баку. Завтра утром за ней прилетят родные, хотя врачи считают, что отпустить девочку пока невозможно.