Младший
Шрифт:
— Простите, ради бога, у вас не будет двушки позвонить?
Тот пошарил в кармане и протянул Вере две двухкопеечные монеты. Поблагодарив его, она бросилась к телефонной будке, вложила монетку в прорезь аппарата и набрала знакомый номер. Длинные протяжные гудки, казалось, еще больше усиливали тревогу. Наконец монетка звякнула, провалившись в нутро аппарата, и развеселый женский голос ответил:
— Да?
— Будьте добры Алешу! — попросила Вера, недоумевая, кто бы это мог быть.
В трубке слышалась громкая музыка, взрывы смеха, пьяные выкрики. Что это? Может, она не туда попала?
— Алешу?.. — протянула женщина. — Ой, это вряд ли. Он, понимаете ли, очень занят, —
— Как это — занят? — не поняла Вера, вслушиваясь в знакомый переливчатый смех. — Марианна, это вы? Это Вера… Что с Алешей?
Послышался какой-то шум, отдаленный голос произнес:
— Дай-ка мне трубку.
И Вера услышала Леонида.
— Добрый вечер! — поздоровался тот. — Алеша сейчас подойти не может. Позвоните завтра, Вера. Спокойной ночи.
Вера опустила на рычаг верещавшую короткими гудками трубку. Что происходит? Алеша не хочет с ней говорить? Да нет, не может быть… Это наверняка происки Макеева. Это он во всем виноват, не хочет звать Лешку к телефону, еще и Марианну затянул в свои сети, паук проклятый. А что теперь делать Вере? Неужели Леонид думает, она так просто отступится? Ну уж нет, он еще не знает, с кем связался. Вот сейчас она сама поедет к ним и во всем разберется. А если он не пустит ее на порог, она встанет под окном и будет орать, пока Алеша не спустится. Пусть знают! И Вера решительно сунула руки в карманы и побежала к метро.
Вагон был полупустой, и девушка, взглянув на часы, ахнула — почти двенадцать! Мама, наверно, уже пять раз бегала на кухню валерьянку пить. Ну ничего, Вера потом им все объяснит, они поймут. Поезд, казалось, еле тащился по туннелю, и девушка нетерпеливо притопывала ногой, словно подгоняя его. Наконец за пыльными стеклами замигали огни нужной станции, Вера выскочила из вагона и помчалась по вестибюлю. На улице она едва не угодила под последний троллейбус. Водитель резко затормозил и покрутил пальцем у виска. Вера же, не обращая на него внимания, уже неслась на противоположную сторону улицы. Тротуар, подворотня, бегом через четырехугольный закрытый двор, третий подъезд, широкая лестница, старинный сетчатый лифт. И вот Вера уже изо всех сил трезвонит в дверь.
Макеев удобно развалился на диване. Почти все гости разошлись, лишь Олег убалтывал на балконе какую-то смазливую девицу, да пара ребят, бывших товарищей по сборной, пьяно спорили на кухне. Все шло по плану. Прошло уже полтора часа с тех пор, как Алешка удалился в комнату с Алкой, и до сих пор еще никто из них оттуда не показывался. Лене даже смешно стало, чего он так распсиховался из-за этой Веры. Сразу мог бы сообразить, что в восемнадцать лет все эти любови до гроба, свадьбы и беременности — фигня. Теперь у брата с Алкой будет любовь до гроба. Лишь бы не наградила ничем мальчишку, шалава. Он расслабленно откинулся на спинку дивана. Марианна, крутившаяся у стола, бросила так и не собранную посуду и юркнула к нему под бок.
— Ну что, доволен? — спросила она, ласкаясь к нему.
— Угу, — благодушно промычал он.
— А мне обидно, — неожиданно заявила Марианна. — Все вы, мужики, кобели проклятые. Даже Алеша твой. А с виду вроде такой светлый мальчик…
— Да брось, — махнул рукой Леня. — Просто ему девка эта была до лампочки.
В прихожей резко прозвенел звонок. Марианна вздрогнула от неожиданности.
— Петька, наверно, забыл чего-нибудь, алкашня чертова, — засмеялся Леонид и пошел открывать.
На пороге стояла Вера. В темной короткой куртке на молнии, с мокрыми волосами, с какими-то отчаянными, сумасшедшими глазами, она казалась еще моложе, чем обычно. Совсем девчонка,
— Где Алеша? — резко спросила она. — Мне надо с ним поговорить.
— Алеша… — неуверенно начал Леня. — Он спит давно. Я же сказал вам по телефону, отложите до завтра.
— Дайте пройти! — оборвала его Вера и быстро пошла по коридору.
Леонид хотел было задержать ее, но затем махнул рукой: что ж, так даже лучше, пусть сама во всем убедится, возни меньше.
Алеша барахтался в тяжелом душном алкогольном сне. Снилась какая-то запутанная чепуха — быстро сменяющиеся цветные картинки, отдельные реплики, расплывающиеся лица, кто-то пронзительно смеялся над ухом, кто-то закричал, а затем прямо над головой вспыхнул яркий свет. Парень заворочался и проснулся.
В комнате горел свет, Алексей сощурился спросонья и приставил ладонь козырьком к глазам. На полу валялась сброшенная в беспорядке одежда, у кровати помещалась пепельница с окурками и два бокала. В дверях… Алеша на мгновение даже прикрыл глаза: в дверях стояла Вера. Она молча смотрела на него, и парню хотелось испариться, сделаться невидимым, лишь бы не прожигал его насквозь этот взгляд. Не зная, что сказать, и все еще плохо соображая из-за плавающего в голове хмеля, он лишь растерянно глупо улыбнулся. И в ту же секунду из-под его руки вынырнула встрепанная голова Аллы.
— Ну что за народ, а? Поспать не дадут, — недовольно протянула она. Потом тоже увидела Веру и засмеялась: — Ой, а это у нас кто? Вернулась жена из командировки?
— Я же предупреждал вас, Вера, что лучше не входить, — произнес где-то в коридоре участливый голос Лени.
Вера развернулась и вышла из комнаты, так и не сказав ни слова. И Алеша неожиданно понял, что случилось что-то страшное. По-настоящему страшное, кажется, впервые жизни. Он быстро вскочил, натянул брюки и, не слушая полусонного воркования Аллы, бросился вслед за Верой. В коридоре налетел на брата, бросившего ему:
— Ты что? Зачем? Да никуда она не денется…
В прихожей уже чавкнула тяжелая, обитая коричневым дерматином дверь. Алеша метнулся вперед, отчаянно крича:
— Вера, стой! Подожди!
Он вылетел за дверь и, как был босиком, покатился вниз по лестнице. Словно в продолжение кошмара, перед глазами мелькали пролеты, перила, окна… Алеша почти догнал Веру, схватил за локоть:
— Не уходи! Я объясню… Прости меня…
— Отстань! Не трогай! — с надрывом выкрикнула девушка, дернулась, пытаясь высвободиться, оступилась, неловко взмахнула руками, вскрикнула и вдруг полетела вниз по лестнице, прокатилась по всем ступенькам и скорчилась на заплеванном полу лестничной площадки. Алеша бросился к ней, помог подняться. Но Вера сразу как-то обмякла у него на руках, лицо побледнело, под глазами проступили темные пятна, губы посерели. Она глухо застонала и снова опустилась на пол, сжавшись в комок и зажимая руками живот.
— Что с тобой? — пытался теребить ее Алеша.
Неведомо откуда возникший за плечом Леня помрачнел и сухо скомандовал:
— В «Скорую» звони! Быстро!
13
По грязно-бежевой краске, которой были выкрашены стены в коридоре, проходила разветвленная трещина. Алеша машинально водил пальцем по ее изгибам, стараясь обежать весь путь, не отрывая руки. Голову словно сжало стальным обручем, ломило виски, тяжелые веки жгли глаза. Весь этот безумный день и вся ночь слились в один тягостный непрекращающийся кошмар. Парень прижался лбом к стене, ощущая кожей неровную поверхность стены, и закрыл глаза.