Млечное
Шрифт:
На потемневших небесах.
В тени прозрачной утонули
Деревья в девственных лесах,
И веет свежая прохлада
Над миром, дремлющим во мгле,
И ощутим под сенью сада
Покой, ниспосланный земле.
Еще светло, светло, как утром,
Но месяц бледный в пруд глядит
И тихо воду серебрит,
Мерцая чистым перламутром, —
Мир только дремлет, но не спит,
А солнце, вдаль склонясь устало,
Светило бронзовым
Косыми бликами играло
В саду старинном и пустом,
Где всё весной любви дышало,
Где сердце нежно замирало
В тот вечер, что казался сном,
И где в аллеях — мы вдвоем.
Мы шли, деревья к нам склонялись,
Ласкаясь свежею листвой,
И, верно, тихо улыбались
Под кроною своей густой.
…На жизнь тогда смотрел я просто,
Коварства не познав судьбы…
Со мною девочка-подросток
В саду, где древние дубы
В прохладной тишине забылись,
Где тени длинные ложились
От их раскидистых ветвей
На землю ласковых аллей.
Вечерний час. Быть может это
Располагает к тишине,
Как все, подвластное луне
До первых проблесков рассвета, —
Наш приглушенный разговор
Ведётся шепотом смущенным,
О чём — забыл… Но этот взор
Был полон будущим бездонным!
Я на неё гляжу украдкой
И глаз не в силах оторвать.
Она казалась мне загадкой,
Что я не властен разгадать.
…Я вновь живу воспоминаньем —
И в сердце нету пустоты,
На смену страху и страданьям,
Явились милые черты
Беспечной, детской красоты.
Еще дитя, она прекрасна:
Прекрасен взор огромных глаз,
Тогда — наивно, позже — властно
Меня дразнивший столько раз, —
То задушевный, то игривый;
Волос чуть вьющаяся прядь,
И этот профиль горделивый —
Всё нужно видеть, чтоб понять.
Но трачу я слова напрасно:
Блаженства — не пересказать.
Мы шли вдвоём. И вечер ясный
Сошёл на землю тихим сном,
Объемля чутким забытьём
И сад, старинный и прекрасный,
И город тихий, — всё кругом.
И вдруг, с ребяческим задором,
Очнувшись будто ото сна,
Мне звонко крикнула она
(И эхо повторило хором):
— Бежим! —
Сгустился сумрак мглистый,
Хоть месяц плавал в вышине,
Как смех тот, нежно-серебристый,
Но не до смеха было мне.
Догнав её в конце аллеи,
Где путь белил ночной туман,
Как покрывало доброй феи, —
Я робко обнял гибкий стан…
Закат померк, и купол зве́здный
Сверкнул
Холодной, безучастной бездной
Над нами в сумраке застыл.
И в нём — величие Вселенной
И тщетный зов далёких звёзд,
Куда Земля в борьбе бессменной
Бессильна перекинуть мост…
Луна бросает свет неярко
На дуб и на скамью под ним,
Где мы сидим в аллее парка,
Не видя звёзд, не веря им…
Вот так и для меня настала
Пора любить, пора мечтать…
Сама Любовь со мной мечтала
И нас в ту ночь оберегала,
Чтоб тихим грёзам не мешать,
Чтоб звуков мира не звучало,
Чтоб в этот час нам мир забыть,
Чтоб вечно верить и любить.
Уж блики солнца не играют
На стенах камеры моей,
И тихий вечер уступает
Свой трон безмолвию ночей.
Закат померк. Лишь отблеск красный
Ещё не поглотила мгла;
Белеет лик луны бесстрастной,
Вдали слышны колокола…
…Прощай, прощай!… Влекомый страстью,
Я не считал свои года;
Я проложил свой путь к несчастью.
Но кто мог знать?.. Пришла беда.
А жизнь зовёт меня и манит,
И ощущая этот зов,
Рассудком знаю: солнце встанет,
И день придёт, и с ним нагрянет
Мой час последний…
Я готов!
август 1960
ПОДРАЖАНИЕ БЛОКУ
Мне ли грустить? Ведь стрела золотая
Сердце пронзила моё.
Мне ли грустить? Нет, я верю, я знаю.
Вижу всю Землю от края до края,
Вижу мой щит и копьё.
Вижу Тебя у преддверия рая,
Прежде, чем впасть в забытьё.
Мне ли грустить? Ведь седые туманы
Вновь обступили меня.
Скрылись от взора далекие страны,
В море ушли кораблей караваны
В свете пленительном дня.
Сизою дымкой покрылись курганы,
Тщетной мечтою маня.
В холоде звёздном столетья промчатся,
Тяжкие годы пройдут.
Снова лучи вдалеке заискрятся,
Снова надежды в душе возродятся,
Снова мечты оживут…
Только влюблённых — во мраке остаться
Хладные звёзды зовут.
декабрь 1960
* * *
Пусть не будет надежд безнадёжных,
Пусть не будет исканий пустых.
У Фортуны в руках осторожных