Мне не забыть...

Берристер Инга

Ему не следовало напоминать ей, что ночью она, в сущности, предлагала ему себя, умирая от желания. Более того, после ее откровений их отныне связывает и духовная близость.

— У нас не может быть никаких отношений, — пробормотала она уже не столь уверенно. — Я не могу…

Теперь Эмили отвернулась, стиснув зубы и обхватив себя руками, как бы отгораживаясь от Тони. Здравый смысл подсказывал ей, что сейчас самое разумное — поговорить с Тони обо всем, чтобы вместе найти правильное решение, однако малодушное побуждение уйти от ответственности взяло верх,

да и чем может завершиться их “семейный совет”, кроме как очередной перепалкой?

Эмили хотела вернуться в свой коттедж, запереться на все замки и никого не впускать. Только так она обретет утраченный покой, а затем решит, как быть дальше.

Рядом с Тони, в поле его магнетического притяжения она не в состоянии сделать ни то, ни другое. Без малейших усилий он переворачивает вверх дном ее рассудок и душу. И стоит ей посмотреть на него, как она каждой порой начинает ощущать запах его кожи и прикосновения его рук и губ…

— Я ухожу, — вымолвила наконец Эмили.

Она чувствовала себя напроказившей девчонкой, которую отчитывают за какую-то дурацкую шалость.

— Я вызову такси, если ты разрешишь мне воспользоваться твоим телефоном.

Это уже больше похоже на рассудительную речь взрослой деловой женщины, какой Эмили и являлась в обыденной жизни.

Маленькая, хрупкая, ранимая девочка, которую вчера обнимал Тони, затаилась в глубине. Лучше бы там она и оставалась всегда.

— Я сам подвезу тебя…

— Нет! — Отказ прозвучал резко и испуганно, с досадой признала Эмили. — Мне надо позвонить и забрать мою машину.

— Я сделал это сегодня утром. — Эмили удивленно воззрилась на него.

— Ты? Но… Кто-нибудь тебя видел? — быстро спросила она.

— Поздно спохватилась, моя ласточка, — сухо сказал он. — Ты можешь убежать от меня, от мнения окружающих, но от себя самой тебе не спрятаться.

8

Жизненный опыт подсказывал Эмили, как совладать с неподвластными ей чувствами и ситуациями: нужно попытаться изгладить их из памяти. Не притворяться, будто их не было вовсе, а попросту запрещать себе думать, отмахиваться от опасных размышлений.

Именно этим и занималась Эмили вот уже целые сутки: как страус, прятала голову в песок. Она сидела за письменным столом в своем офисе, подперев руками подбородок, и мысли ее витали где-то очень далеко от работы.

Больше двадцати четырех часов она не видела Тони, и какими же долгими показались ей эти томительные часы! Он все-таки настоял на своем: отвез ее домой и проводил до самой двери… Более суток прошло с тех пор, как Тони предпринял безумную авантюру и официально объявил о предстоящей помолвке

Телефонные звонки за день вымотали у Эмили больше нервов, чем за все годы ее работы. Каждый раз она подскакивала в кресле и дрожащей рукой снимала трубку. Но каждый раз звонили по делу, и Эмили переводила дух с облегчением, к которому примешивалась горечь.

Прошлой ночью она почти не смыкала глаз, хотя ужасно устала. Будто опасалась дать поблажку сознанию: во сне ей не скрыться от

Тони. Едва ее веки смыкались, мысли о нем под покровом ночи проникали в комнату, роились в голове. Но что это были за мучительные воспоминания! Кляня свою тупость и неблагоразумие, Эмили снова и снова пыталась убедить себя, что сорвалась из-за нервного перенапряжения, да еще в придачу Тони напоил ее своим коллекционным мускатом. Но почему-то не убывало чувство стыда и уверенности, что, однажды испробовав вкус любви, она не устоит перед соблазном и в следующий раз, если таковой будет.

Нет, следующего раза не должно быть… Телефон зазвонил над самым ее ухом, и Эмили вздрогнула так сильно, что шариковая ручка, которую она рассеянно вертела в пальцах, отлетела в сторону и упала на пол.

Она автоматически подняла трубку, ответила и с трудом смогла скрыть изумление, услышав на другом конце провода голос Уильяма Бэдфорда.

Как выяснилось, он рассмотрел проекты, предложенные Эмили, и нашел их весьма впечатляющими. Мистер Бэдфорд хотел назначить еще одну встречу, чтобы обсудить детали дальнейшего сотрудничества.

Эмили быстро отыскала в ежедневнике свободный день и записала время, которое устраивало обоих.

— Да, кстати, мисс Ормонд, я предлагаю вам пообедать как-нибудь вчетвером: вы с Тони и я с Клэр, моей женой. Что скажете?

— Благодарю вас, мистер Бэдфорд, очень любезно с вашей стороны, — пролепетала растерявшаяся Эмили.

Повесив трубку, Эмили призадумалась, не обязана ли она тем, что приобрела расположение Уильяма Бэдфорда, известию о ее предстоящей помолвке с Тони? У них, наверное, общий бизнес, вот и ей перепал лакомый кусочек.

Любопытно, рискнул бы Бэдфорд сделать ее своим деловым партнером, если бы содержание сплетен было несколько иным и молва прочила бы ее не в невесты Тони Богарту, а в любовницы?

Разве справедливо, что уровень ее квалификации определяют, ориентируясь на личную жизнь? Но, как ни обидно, многие клиенты, прослышав о том, что ее имя теперь связано с именем известного, всеми уважаемого предпринимателя, наверняка последуют примеру Уильяма Бэдфорда.

Эмили с досадой смотрела на телефон, почти сожалея, что не отказалась. Долгожданное соглашение не принесло ей удовлетворения, а лишь уязвило гордость. Но одно соображение удерживало ее от искушения перезвонить Бэдфорду: отец всегда говорил, что в бизнесе нельзя руководствоваться только личными мотивами. Иногда приходится потакать причудам клиента в ущерб собственным прихотям.

В конце концов ни один мужчина не позволит себе распустить нюни, когда речь идет о делах. Но, с другой стороны, ни один уважающий себя мужчина не потерпит покровительственного отношения к себе и не примет подачки, с ожесточением подумала Эмили. Ей тоже хотелось бы, чтобы оценили ее собственные заслуги, а не рассматривали как приложение к какому-то другому человеку, к мужчине тем паче.

Внутри у нее все бурлило от негодования и злости на Уильяма Бэдфорда и ему подобных, как вдруг в кабинет вихрем влетела разгневанная Нэнси.