Мнемоскан
Шрифт:
Никто не двинулся.
— Быстро! — рявкнул я.
Сначала подчинилась азиатка, потом вторая женщина. Гадес демонстративно напрягся, якобы пытаясь опустить свою, потом повернулся ко мне и сказал:
— Она застряла.
Я не собирался перегибаться через него и проверять, так что просто сказал:
— Вы врёте. Закройте её.
Гадесь подумал, потом с преувеличенным усилием потянул за шторку, и она опустилась.
— Так-то лучше, — сказал я. Потом указал на белую женщину. — Вы — встаньте и закройте
— «Пожалуйста»? — сказала она, передразнивая меня, передразнивающего Гадеса. — Вы хотите сказать, «сделайте это, или я вас убью»?
Я не собирался вступать в споры.
— Я канадец, — сказал я; я по-прежнему держал пистолет, но опустил руку. — Я не могу не сказать «пожалуйста».
Она застыла на мгновение, потом слегка пожала плечами, поднялась и пошла по салону, опуская шторки.
— Также закройте дверь в кабину.
Она подчинилась. Переднее панорамное окно больше не было видно из салона — что означало, что через него теперь не было видно нас.
— Спасибо, — сказал я. — Теперь займите своё место.
С другой стороны шлюза послышался стук — кто-то пытался заставить нас его открыть. Я его проигнорировал и вместо этого переместился к панели связи рядом с дверью шлюзовой камеры. На ней был двадцатисантиметровый экран видеофона.
На экране появилась привлекательная темноглазая брюнетка.
— Транспортный контроль Хевисайда лунобусу-четыре, — сказала она. — Что случилось? У вас поломка шлюзовой камеры? Пробоина в корпусе?
— Хевисайд, это лунобус-четыре, — сказал я в камеру. — Говорит Джейкоб Салливан. Со мной ещё три человека, в том числе Брайан Гадес, так что делайте в точности, как я скажу. Не пытайтесь войти в лунобус. Я знаком с принципами его работы; спросите Квентина Эшберна, он подтвердит. Если я не получу того, что мне нужно, я открою топливный бак. Моногидразин из него сублимирует в облако взрывчатого пара, и я запущу маршевый двигатель и подожгу его. Взрыв уничтожит половину Верхнего Эдема.
Глаза брюнетки округлились.
— И вас также, — сказала она. — Вы ведь тоже умрёте.
— Я уже мёртв! — крикнул я. Чёрт, я пытался сохранять спокойствие, но молотки у меня в голове стучали всё сильнее. — Я — кожура, сброшенная кожа. У меня ни личности, ни документов. — Я сделал глубокий вдох, потом сглотнул. — Мне нечего терять.
— Мистер Салливан…
— Нет. И больше никаких разговором. Я не хочу вести переговоры с диспетчером. Найдите мне кого-нибудь, у кого есть полномочия договариваться. Пока же… — Я ткнул пальцем в кнопку «выкл».
Хотел бы я, чтобы был способ обойтись без привлечения других людей. Но его не было. Они могли эвакуировать Верхний Эдем или найти какой-то способ запустить лунобус удалённо. Я хотел, чтобы на кону стояло больше, чем куча оборудования,
— Теперь, — сказал я, глядя на двух женщин и Гадеса, — можно познакомиться. Меня зовут Джейкоб Салливан, я из Торонто. Я скопировал своё сознание в исусственное тело, потому что был смертельно болен. Но сейчас меня вылечили, и я хочу вернуться домой — таково моё требование. Я искренне не хочу причинять вреда никому из вас. — Я сделал жест в сторону женщины-азиатки, специально проверив, что делаюэто пустой левой рукой, а не правой, в которой держу пистолет. — Теперь вы.
Женщина посмотрела на меня с вызовом, но потом решила, что немного сотрудничества не помещает.
— Я Акико Утияма, — сказала она. Она была не слишком красива, худа, с короткими волосами, выкрашенными в какой-то светлый цвет. — Я радиоастроном из обсерватории SETI в кратере Чернышева. — Она помолчала, потом добавила: — У меня муж и две дочки шести лет, близнецы. Я очень хочу к ним вернуться.
— И я очень надеюсь, что вернётесь, — сказал я. — Я повернулся ко второй женщине, которая была гораздо сипатичнее — с большими глазами и копной тёмных волос. — Вы?
— Хлоя Хансен, — сказала она. — Главный диетолог Верхнего Эдема.
— Так значит, это вы, — сказал я.
— Что «я»?
— Вы подсыпаете мне в еду всякую дрянь.
Она была хорошей актрисой, этого у неё не отнять.
— О чём вы говорите?
Я проигнорировал вопрос и повернулся к Гадесу.
— Хлоя, без сомнения, вас знает, а я и подавно, но мы можем задержаться здесь надолго, так что вы тоже можете представиться Акико.
Гадес скрестил руки на груди и нахмурился, однако подчинился.
— Я Брайан Гадес, шеф-администратор Верхнего Эдема.
Акико внимательно посмотрела на него.
— Так это он из-за вас, — сказала она, указывая на меня. — Дайте ему то, что он просит, и покончим с этим.
— Я не могу ему этого дать, — сказал Гадес. — Он подписал контракт. Кроме того, вся наша бизнес-модель…
— Да в задницу вашу бизнес-модель! — перебила его Акико. — Просто сделайте то, что он говорит.
— Нет. У его новой версии на Земле тоже есть права, и…
— И у меня есть права! — сказала Акико. — Как и у… Хлоя, верно? У нас у всех есть права!
— Да, у вас есть, — сказал я. — А у меня нет — в данный момент нет, и об этом-то и речь. Когда я верну себе свои права, всё закончится.
Телефон пискнул. Я подошёл к панели и нажал кнопку приёма вызова.
— Здравствуйте, — сказал мужской голос с рафинированным британский выговором. — Я могу поговорить с мистером Салливаном?
— Джейкоб Салливан у телефона, — сказал я. — С кем я говорю? — Я всегда становлюсь преувеличенно вежлив, когда слышу британский акцент.