Мнимый горизонт
Шрифт:
Афина ощущает, как голову сдавливает тупая боль. По телу пронеслась волна сильнейшего утомления. В какой-то момент у неё даже помутнело в глазах и показалось, что ноги вот-вот подогнутся.
– Наконец-то! Я-то думал, ты будешь мне рада, – буркнул Стиг, но тут же посмотрел с тревогой. – Ты как, нормально? Выглядишь, как утопленница.
Не имея возможности убедиться в его последних словах, Афина, тем не менее, полностью им доверяет, учитывая своё самочувствие. Она не в состоянии вести внятный разговор. Хочется то ли разрыдаться в болезненном отчаянии,
Похоже, на сегодня она всё. Во всех возможных смыслах.
– Я… рада. Просто немного устала, – стараясь поддерживать улыбку, пробормотала Афина, после чего обвела утомлённым взглядом обоих собеседников. – Джентльмены. К сожалению, я вынуждена на сегодня откланяться. Буду рада увидеть вас завтра.
Не дожидаясь ответа, она в каком-то пьяном вальсе обогнула загораживающего проход Стига и выпорхнула в коридор.
Пришлось выкинуть из головы всё, кроме маршрута до выделенной ей комнаты и единственной уместной мысли – раздеться и упасть в кровать.
Остаётся лишь надеяться, что алгоритмы не спутаются, и Афина не начнёт реализовывать эти процедуры прямо посреди коридора.
Учитывая пасмурный настрой и неразговорчивость Стига, он, вероятнее всего, сделал кое-какие преждевременные выводы насчёт вчерашнего случая. Не так уж и трудно догадаться – Афина пригласила первым Акселя и беседовала с ним наедине весь день. И когда спортсмен решил навестить их, то она его вначале не признала, а потом и вовсе ретировалась, опираясь на туманные отговорки.
Хотя, надо отдать Стигу должное – первое, о чём он заговорил, когда прибыл сюда несколько минут назад, это поинтересовался её самочувствием. В этом отношении порывистый друг из объятого мраком прошлого куда более приятный собеседник, чем холодный и нелюдимый Аксель.
– Хочу сказать – ты стал очень мужественным, – произнесла Афина, вновь посмотрев с улыбкой на Стига.
Тот сразу же замер и медленно скосил на неё неловкий взгляд.
– Всё-таки заметила, – пробубнил он. – Ты тоже… красивая. Как и всегда.
– Благодарю, – мягко ответила девушка, потеребив кончик волнистой пряди, чем заставила собеседника смущённо потупиться.
Афина мысленно похвалила себя за правильно выбранный тон общения. Сделав Стига более сговорчивым, она сможет вернуть беседу в прежнее русло. Практичный Аксель в индивидуальном подходе на данном этапе не нуждается.
Воспользовалась этой небольшой передышкой, девушка подвела один очевидный итог – Стиг к ней небезразличен. Память подсказывает ей, что эти чувства он испытывал ещё в те времена, когда был школьником, кем бы она ему в то время ни приходилась.
Учитывая его робость, взаимностью Афина ему явно не отвечала. Хотя, может он и не признавался ей, убеждённый в том, что достаточно хорошо скрывает свои чувства.
Примечательно и то, что знают они друг друга достаточно давно. Если припомнить, каким был Стиг в её воспоминаниях
На этом моменте Афина внезапно открыла для себя единственную положительную сторону своей амнезии – невозможность вспомнить собственный возраст. Впрочем, где-то в её комнате должна лежать рабочая сумочка с документами, в которых можно найти все данные. И почему она раньше об этом не подумала?
Хотя, даже будь у неё время на проверку документов, это всё равно не очень-то помогло бы избавиться от тех сомнений, что не дают ей покоя со вчерашнего дня.
– Должно быть, ты много занимался, чтобы достичь такой формы, – обратилась Афина к Стигу, стремясь закрепить положительный эффект. – Помню, как ты упорно стремился стать сильнее.
«А ещё помню, что ничего у тебя не выходило, и доктора говорили, что с такой физиологией это пустая трата времени», – мысленно добавила она.
– Скорее всего. Без этого точно ничего бы не вышло, – с внезапным спокойствием пожал широкими плечами спортсмен, взявшись за край застёжки своей олимпийки. – У меня не очень хорошо с воспоминаниями. Помню только некоторые важные вещи.
Стиг расстегнул молнию олимпийки, и Афина чуть опустила глаза, взглянув на его крепкую шею и могучие мышцы, выглядывающие из-под горловины белой майки. И вправду впечатляющий результат для того, кто так долго не мог добиться никакого прогресса.
– Как понимаю, к этим важным вещам не относятся воспоминания о том, что было перед вашим с Акселем исчезновением? – поинтересовалась Афина, беря ручку и пододвигая к себе блокнот.
– Не помню, чтобы вообще был там. Равно как и то, зачем туда пришёл, – ответил Стиг, а потом хмуро зыркнул на Акселя. – Явно не для того, чтобы повидаться с этим вот.
– И всё-таки, вы были там вместе.
– И что? Я его даже не знаю.
– Или не помнишь?
Стиг опустил хмурый взгляд и буркнул:
– Ну, может быть.
Афина посмотрела на второго собеседника.
– А вы, Аксель?
– Я тоже не помню, чтобы хоть раз встречался с ним до того случая, – ответил он.
– Что ж, понятно, – вздохнула девушка, делая пометку в блокноте, после чего взглянула на Стига. – Я, конечно, уже знаю, но хочу спросить лично – ты совсем ничего не помнишь о том, что мы с Акселем обсуждали вчера? Ну, о Быке и обо всём, что с ним связано.
– Не совсем. После того, как Умник мне тогда обо всём рассказал, я не раз ловил себя на том, что отдельные части этой истории выглядят так, словно я был там лично, – недовольно хмурясь, объяснил спортсмен. – Но это не мог быть я. Этот Бык – бешеный придурок. Ещё могу понять его неприязнь к Умнику, но даже в этом он явно перегибал. Я не такой.
На последней фразе он внимательно посмотрел на Афину, в ответ на что та энергично закивала, демонстрируя своё полное согласие.
Несмотря на смелость и определённую вспыльчивость, Стиг и вправду никогда не казался настолько озлобленным и твердолобым, как Бык, ни в прошлом, ни сейчас.