Много дней лета
Шрифт:
Казалось, ответ вполне удовлетворил его. Леонардо ловко выпрыгнул из машины и помог Кларе выйти. Затем, держась за руки, они не спеша направились к деревне.
Тот же лабиринт узких улочек, чистые домики с балкончиками, увитыми глициниями, и обязательной геранью на подоконниках. Аккуратные садики с подстриженными кустами, клумбами с розами. Каменные стены зданий украшали вьющиеся растения с крупными гроздьями лиловых и алых цветов.
Они вышли на маленькую, мощенную булыжником площадь. Девушка попыталась высвободить руку, но добилась только того, что крепкие мужские пальцы сдавили ладонь
Крестьяне, спешащие по делам, останавливались, чтобы поприветствовать синьора Висконти. Чинные белобородые старцы, сидевшие на скамейках возле небольшого фонтана, поднимались и степенно подходили к нему перекинуться парой слов. Молодые женщины с колясками и почтенные матери семейства здоровались с Леонардо, обращаясь к нему почтительно — патрон. Искренние улыбки, расцветавшие на их лицах, предназначались и Кларе, впрочем, как и любопытные взгляды, изучающие и оценивающие новую подругу хозяина. Интерес вполне понятный.
Но на самом-то деле она не его возлюбленная. Пусть даже он обнял ее за плечи, изображая пару влюбленных. Сплошная ложь и притворство, хотя несколько часов назад в горах она почти целиком принадлежала ему. Невольно Клара покраснела, ощутив дрожь, пробежавшую по телу, при воспоминании о том, чего жаждало ее существо, что почти случилось, но никогда не должно было произойти.
— Сейчас мы перекусим. Прости, что не подумал раньше. Ты, видимо, очень проголодалась, ведь за завтраком мы практически ничего не съели.
Мужчина коснулся губами ее зардевшейся щеки, затем обратился по-итальянски к толпе любопытных, окружавшей их. Его слова вызвали взрыв дружного смеха. Клара окончательно смутилась, когда Леонардо добавил по-английски:
— Мы занимались делами поважнее. Правда, дорогая?
Зачем он постоянно напоминает о случившемся? — с негодованием думала она. О том, как, потеряв голову, она реагировала на ласки, о том, с какой легкостью он отклонил то, что было вполне возможно в безумном порыве. Интересно, что он сказал людям, вызвав столь бурное веселье? Впрочем, какая разница. Одно девушка поняла абсолютно точно: синьор Висконти — влиятельный человек, владеет обширными землями и немалым богатством, но называться джентльменом не имеет никакого права.
В порыве злости она сбросила его руку со своего плеча и негромко, но отчетливо произнесла:
— Не волнуйся, я могу пообедать и в тюрьме.
Бросив резкие слова ему в лицо, Клара почувствовала некоторое удовлетворение.
Мужчина склонил голову к ее уху и промурлыкал:
— Киска, спрячь коготки. Они тебе не понадобятся, — и, снова взяв ее за руку, направился к маленькому кафе, столики которого уютно располагались в тени апельсиновых деревьев.
Леонардо, не спрашивая спутницу, сделал заказ и продолжил начатый ранее разговор о том, как решил вложить в хозяйство накопленный капитал, чтобы он приносил доход, как заботился об улучшении условий жизни крестьян, прислушивался к их предложениям о повышении производительности и качества труда.
— Возможно, такая система чем-то напоминает феодализм, но в данном случае
Леонардо остановился и сделал несколько глотков. Затем, видимо поняв, что слишком увлекся темой, важной лишь для него одного, поинтересовался:
— Я не слишком утомил тебя?
— Совсем нет.
Клара не погрешила. Если бы она скучала в обществе Висконти, было бы гораздо проще. Но она действительно с большим интересом слушала его повествование, понимая, почему встречавшиеся им люди смотрели на хозяина с глубоким уважением и признательностью. Кроме того, девушка отметила, что Леонардо не превозносил собственных заслуг, хотя в голосе отчетливо звучала гордость. В большей степени она относилась к людям, которые помогли воплотиться его мечте. В каждом слове Висконти чувствовалась любовь к собственной земле.
Сейчас Клара не считала похотью или сентиментальной фантазией свое чувство к мужчине, так увлеченно, вдохновенно рассказывающему о любимом деле. Нет, ее увлечение слишком сильное и серьезное, но заранее обречено, а потому приносит нестерпимую боль.
Леонардо расплатился и встал.
— Ну что, поехали?
Девушка согласно кивнула, но проигнорировала протянутую ей руку.
Они направились к джипу по пропитанной зноем улице. Наступила самая жаркая часть дня, из-за зноя им практически никто не встретился. Висконти почти не говорил, а Клара молчала, слишком занятая своими мыслями. Нет, они явно не годились друг другу в компаньоны.
Едва девушке удалось найти более или менее вескую причину, которая позволяла ей считать свои чувства несерьезными, как Висконти тут же словами или поступками представлял массу доказательств, убеждающих ее в обратном. Сейчас, например, Клара занималась тем, что убеждала себя, насколько пагубно и безумно ее увлечение наглым, самовлюбленным, зачастую грубым и жестоким человеком. Он ей глубоко антипатичен, попыталась она убедить себя. И тут вдруг Леонардо с неподдельной заботой спросил:
— Ты, наверное, сильно устала и хочешь спать? Давай отложим возвращение домой и отдохнем где-нибудь в тени.
Клара действительно мечтала поспать. Свежий горный воздух, продолжительная пешеходная прогулка, припекающее солнце и в самом деле разморили ее. И еще вино, выпитое за обедом, да за каким обедом! «Цыпленок по-французски» — называлось блюдо, которое заказал Висконти. Нежное мясо, приготовленное с добавлением хереса, шафрана, миндаля и чеснока, подали в глубокой глиняной тарелке. Гарниром служил тушеный сладкий перец в пряном соусе и зеленый салат. Давно девушка не ела столь много и с таким аппетитом.