Много шума и... ничего
Шрифт:
— Надеюсь, никто из начальства не заметит, что столик обслуживает какой-то не такой официант, — пробормотал Тима, к которому, похоже, частично начал возвращаться здравый смысл. Однако он тут же бодро добавил:
— Штат у них тут постоянно меняется, поэтому на новое лицо могут и не обратить внимания. Конечно, если ты не будешь ронять подносы и бить посуду.
Андрей легкомысленно пообещал и был отправлен к столику наших неприятелей.
— Что-то я за него волнуюсь, — проговорил Васька.
— У него все получится, — несколько неуверенно заверил Тима. — Ему только надо взять у них заказ и отдать мне, а самому возвращаться к столику и слушать,
Я тяжело вздохнула. Андрей умудрялся оступиться десять раз подряд на одном и том же, причем идеально ровном месте, а что уж там говорить про местные дорожки и беседки, прямо-таки усыпанные опасностями. И первая не заставила себя ждать. Андрей споткнулся обо что-то и в беседку к нашим знакомым влетел подобно выпущенному из пушки ядру, сокрушив по пути часть плетеной стенки. Понятное дело, что разговор за столом прервался и гости с жадным любопытством уставились на Андрея.
— Э-э, — проблеял Андрей. — Заказывать будете?
— А что у вас сегодня особенно удалось? — спросил его Лысый.
Этого Андреи не знал, но предположил, что шашлык.
— Его и несите, и побыстрей, потому что мы страшно голодны, — произнес Лысый, снова переключаясь на беседу, но слушать ее у Андрея времени уже не было, он помчался передавать заказ Тиме.
Вернувшись, он приготовился занять удобное местечко в углу, но случайно зацепил ногой за ножку стула одного из гостей. В результате эта ножка непостижимым образом отвалилась, а гость рухнул на пол. Разумеется, пока его поднимали, отряхивали и приводили в чувство, о деловых разговорах не могло быть и речи. Зато Андрей узнал о себе немало нового. К тому времени, как Андрей услышал условный свист, означавший, что снаружи его дожидается Тима с готовым шашлыком, гости уже несколько успокоились и снова заговорили.
— Последний раз я связываюсь с этим типом, — сказал Лысый. — Подсунул нам совершенно дохлое дело. Мотаемся туда-сюда, а толку чуть. И главное, машины жалко. Эти дети, они же не соображают, когда нужно остановиться.
Андрей успел удивиться, что у бандитов к нам, оказывается, есть еще и претензии, но в это время Тима засвистел совсем уж зверски. Проигнорировать его на этот раз было никак невозможно, так как гости начали беспокойно оглядываться по сторонам в поисках источника странного звука. Водрузив перед своими клиентами тарелки с шашлыком и умудрившись ничего не уронить, Андрей услышал:
— А где вино?
Пришлось мчаться за вином, потом искать штопор, потом бежать за новой бутылкой, потому что первая разлетелась вдребезги в ту же минуту, как Андрей к ней прикоснулся. Потом заменять остывший шашлык и снова искать штопор, который оказался у него в кармане. Новая бутылка имеющимся штопором открываться не хотела. Обстановка накалялась, гости начали выражать недовольство.
Мы с Васькой с интересом следили за передвижениями Андрея. Издалека все это выглядело довольно смешно — он делал круги вокруг стола, стараясь ни упустить ни одного слова.
Андрей как раз начал разливать вино, когда один из гостей спросил Толстого:
— А то, что от них остается, куда вы деваете?
— На яхту, — пожал плечами Толстый. — Потом по дороге сбросим в море. Дешевле, чем мотаться на свалку. Мы так всегда делали.
— А как с детьми поступите, они могут навредить?
— Дети будут молчать, — уверенно произнес Лысый. — Об этом мы позаботимся.
Рука у Андрея дрогнула, и струя красной «Хванчкары» пролилась на скатерть, попутно обрызгав рубашку Лысого. Видимо, эта рубашка была ему особенно дорога,
Мы с Васькой увидели только последнее действие трагедии. Андрей вылетел из беседки и, описав дугу в несколько метров по воздуху, смешно перебирая ногами, приземлился. К сожалению, на том месте, куда он приземлился, его поджидал Тима с подносом, на котором стояли красивые вазочки с мороженым. Вазочки мигом разлетелись на кусочки, издав прощальный звон, а поднос покатился по дорожке.
— Андрей! — закричал Васька, вскакивая с места и кидаясь к другу.
Я помчалась за ним, чтобы оказать посильную помощь Тиму как существу, пострадавшему за чужие грехи и собственную доброту. Пока мы хлопотали над пострадавшими, Толстый с Лысым, видимо, решили, что здесь для них слишком шумно, покинули беседку и направились мимо нас к выходу. Я подняла голову как раз в момент, когда Толстый проходил рядом. При виде меня он как-то крякнул и ускорил шаг, хотя глаза от меня не отвел. Поэтому тут же налетел на какую-то дородную матрону с солидным бюстом, на котором сияла огромная брошь. Именно в эту брошь и вцепился Толстый, чтобы не упасть.
Матрона в общем-то была польщена, но ее спутник преисполнился негодованием.
Трудно было сказать, что его больше задело. Оскорбился ли он отношением к его даме или усмотрел в Толстом потенциального похитителя драгоценностей, однако взревел он не хуже горного быка и вцепился в оторопевшего Толстого. От ужаса нахал не догадался отпустить брошь, и потому матрона была вынуждена семенить следом за своим кавалером и умолять его отпустить свою жертву. Такой образ действия только подлил масла в огонь. Теперь ее спутник был твердо уверен, что раз она так защищает этого носатого субъекта, значит, дама к нему неравнодушна, и он тряс бедного Толстого в руках, требуя извинений.
Застежка броши не выдержала такого натиска и расстегнулась. Дама взвизгнула и отстала, а Толстый завопил, так как булавка впилась в его ладонь. Лысый наконец заметил, что дело неладно, и бросился на помощь своему приятелю. На шум сражения из беседки выскочили недавние сотрапезники Толстого и Лысого и тоже немедленно вступили в бой. В азарте никто и не вспоминал ни про Андрея, ни про Тиму.
Андрей же пришел в себя на диво быстро, может, благодаря тому, что удар о землю был существенно смягчен кругленьким Тимой. К тому моменту, когда Толстый первый раз врезал кавалеру дамы, Андрей уже пришел в себя и сразу ринулся в пустующую беседку, откуда вернулся через несколько минут. В руках он сжимал два прозрачных пакетика со стеклянными фужерами, из которых недавно пили Лысый с Толстым.
— Судьба сестры для меня все, — таинственно пояснил он вконец опешившему Тиме. — Проверю отпечатки пальцев, возможно, эти типы в розыске.
Тима, ошеломленный падением, только кивнул в ответ.
— Возьмите еще, — пролепетал он.
— Не надо, — с достоинством отозвался Андрей, удаляясь по дорожке. Он величественно прошествовал мимо не желавшего успокоиться защитника слабого пола, придавленного к земле четырьмя противниками, и печальной дамы, ползавшей рядом в поисках утраченной драгоценности.