Многоликость
Шрифт:
В приемном покое к Евгению Максимовичу подошел невысокий седой мужчина с глубокими залысинами на лбу и кустиками черных бровей. Он несмело притронулся к рукаву врача, привлекая внимание. Прежде чем он успел что-то сказать, взглянув в его пронзительные синие глаза, Евгений Максимович уже вспомнил, кто перед ним. Сердце заколотилось, он ласково положил свою теплую руку на холодную руку Надиного отца и чуть сжал ее. В этом пожатии было молчаливое участие, разделенная скорбь и... разделенное бессилие.
– Извините, бога ради. Надя много рассказывала о вас, я и хотел
– Она ничего не говорила, - ответил Евгений Максимович вовсе не то, что следовало говорить и что он намеревался сказать в утешение.
– Извините.
– Седой человек уже отодвигался в сторону, давая дорогу, но Евгений Максимович не отпустил его холодной руки.
– Это вы меня извините, - сказал он.
– Знаю, что сейчас не время, и все же задам вопрос. Вам придется сосредоточиться, чтобы ответить на него... После чего Надя впервые почувствовала недомогание? Где она могла заразиться?
Он взглянул в синие глаза, под которыми набрякли мешки, и повторил:
– Простите. Если трудно припомнить, можете сейчас не отвечать.
– Ничего, ничего, я понимаю - это важно, - вымолвил Надин отец, морща лоб.
– Мы говорили с ней на эту тему. Она с подружкой ходила на Борщаговский пруд. Знаете, где база охотников и рыболовов? Ее подруги получили квартиры на Южной Борщаговке, близко от пруда. Они частенько ходили туда загорать. Ведь до Днепра далековато. А в этот раз Надя пробыла на пруду очень долго. Говорит - книгу интересную читала. Подруги ушли, а она задержалась. Никак оторваться от книги не могла. Мы уже начали волноваться, стемнело ведь. Надю потом слегка знобило. Вначале думали - перегрелась...
Евгений Максимович почувствовал, как и его начинает прохватывать озноб. Он вспомнил: больной, умерший перед Надей, тоже что-то говорил о Борщаговском пруде. Конечно, это могло быть случайным совпадением. И все же...
Он попрощался с Надиным отцом, обменялся номерами телефонов, проговорил какие-то жалкие и ненужные теперь слова, и все время, пока шел по коридору, его не покидала мысль о совпадении. Случайно ли оно? Как это проверить? Есть больные и в других больницах. Опросить всех трудно. И ответы могут быть неоднозначными, противоречивыми... И все же придется опрашивать. Пока другого пути он не видит...
В этот день Евгению Максимовичу удалось побеседовать еще с двумя больными. Один из них, студент, сразу же сказал, что к последнему экзамену готовился на Борщаговском пруду и, наверное, там простудился. Второй, шофер, считал, что заразился от человека, которого, на свою беду, взял в кабину. "Он был весь красный, температурил, я и пожалел..."
– А на Борщаговском пруду вы не бываете?
– спросил Евгений Максимович.
– Это где рыболовы?
– слабо встрепенулся шофер и отрицательно покачал головой. Евгений Максимович успел заметить некоторую настороженность в его взгляде.
– Вспомните, пожалуйста, это очень важно для лечения вашей болезни.
– Редко бываю, - неохотно признался шофер, - после работы иногда прохожу мимо.
– "После работы" он выделил.
– В тот день, когда заразились, были там?
– не отставал Евгений Максимович. И шепнул: - Не бойтесь, не выдам...
– Кум попутал, уговорил. Свернули. Но уже после поездки, вот чтоб мне с места не сойти!
Подозрения крепли, превращались в уверенность. Но Евгений Максимович понимал, что все эти совпадения не являются доказательными для других. В конце концов естественно, что жители Борщаговки посещают в жаркое время Борщаговский пруд. А то, что некоторые из них заболели новой разновидностью гриппа, может быть простой случайностью. Ему ответят: среди больных есть жители других районов города, никогда не посещавшие злополучный пруд. Вот если бы выяснилось, что и они перед заболеванием побывали там...
Он выпросил два свободных дня и объехал другие больницы. Некоторые пациенты были в таком состоянии, что о беседах с ними не могло идти речи, другие ничего полезного не вспомнили. Но в Первой инфекционной больнице пожилой инженер, отвечая на его вопрос, сказал:
– Да, вы правы. Дня за два до болезни я с внуком ездил на Борщаговский пруд... Нет, не купался. Купался внук. А я на берегу лежал, книжку читал. Что? Внук не болен. Пока, во всяком случае. Только вчера брат заходил...
Евгений Максимович решил, что пришла пора поделиться своими подозрениями с коллегами. Но едва он пришел на работу, как встретился в коридоре с профессором Стенем. Владимир Игнатьевич остановился и, улыбаясь, сказал:
– Поздравляю, коллега, новый талант открылся у вас? Евгений Максимович опешил: - Какой талант?
– Детектива. Деятельность развернули бурную. Диагноз устанавливаете следственным методом. Это что-то новое в медицинской практике...
Евгений Максимович опустил голову, молча обошел профессора и направился к ординаторской. Ему больше не хотелось делиться своими догадками ни с кем. Даже со старинным приятелем и бывшим соучеником, работающим врачом санэпидстанции. Действительно, кто ему поверит? Разве мало случаев, когда всякие несерьезные "чудаки" открывают причины болезней или чудодейственные средства против них? Они тоже представляют непрямые доказательства: рассказы клиентов, показания пострадавших, благодарности выздоровевших. Даже сторонники "летающих тарелок" приводят сотни свидетельств "очевидцев"...
И все же нанести визит на санэпидстанцию необходимо. Иначе поиски не продвинутся, забуксуют...
С тяжелым сердцем взошел он на несколько ступенек, открыл скрипучую дверь, быстро просеменил по длинному коридору к двери с табличкой "Лаборатория". Но там Пети не оказалось. А разыскал его Евгений Максимович в пустующем кабинете главврача: Петя сидел, склонившись над бумагами и вырезками из газет, разложенными на столе-приставке. Виден был его худой, впалый затылок и большие - торчком - уши. Он обернулся, и его длинное вялое лицо расплылось в улыбке.