Мода в саване
Шрифт:
Поднявшись, чтобы поприветствовать его, Кэмпион ощутил легкий укол разочарования. Как и многие, он втайне считал, что знаменитости непременно должны отличаться от окружающих, и до этого момента был рад убедиться, что так оно часто и бывает.
Делл, однако, оказался исключением. Это был костлявый седеющий мужчина лет тридцати пяти, словно выскобленный дочиста, — видимо, сказывалось его постоянное общение с различными механизмами. Только когда он заговорил, его личность стала вырисовываться более отчетливо — голос звучал неожиданно уверенно, а речь выдавала
— Это ваш брат? — переспросил он. — Я не знал, что Альберт Кэмпион — ваш брат.
— У нас в высшей степени выдающаяся семья, — весело ответила Вэл, но легкая неуверенность, вдруг зазвучавшая в ее голосе, заставила Кэмпиона внимательно взглянуть на нее. Его поразила внезапная перемена в сестре — она выглядела моложе, ранимее, не такой элегантной и куда более прелестной. Он посмотрел на Делла и с облегчением понял, что тот явно к ней неравнодушен.
— Вы как будто скрываете свое родство, — сказал Делл. — Почему так?
Вэл отвлеклась на двух официантов, как раз явившихся с закусками из соседнего отеля, и ответила через плечо:
— Ничего подобного, просто наши профессии не пересекаются. Мы здороваемся при встрече и шлем друг другу открытки к дню рождения. Между прочим, мы — та половина семьи, которая еще разговаривает друг с другом.
— Мы колонны, поддерживающие семейную лестницу, — вставил Кэмпион.
Он пустился в объяснения только потому, что от него этого ждали. В другом случае этого было бы недостаточно, но что-то в Алане Делле и его необычайно ярких синих глазах и неожиданно вспыхивавшей улыбке заставляло окружающих относиться к нему с особенным вниманием, словно к избалованному ребенку, как будто он был исключительно важной персоной и ради всеобщего блага следовало предоставлять ему любую требуемую информацию.
— Меня выгнали первым — исключительно любезно, разумеется. Мы все отлично воспитаны. Через несколько лет пришла очередь Вэл, и теперь, когда наши имена всплывают в разговоре, кто-нибудь идет в библиотеку и пишет семейному поверенному очередную записку с просьбой вычеркнуть нас из завещания. Учитывая, как они носятся со своим самовыражением, мне всегда казалось, что к нашему они отнеслись без должного уважения.
— Со мной все было не совсем так. — Вэл наклонилась над столом и заговорила с обескураживающей откровенностью: — Я ушла из дому, чтобы выйти замуж за мужчину, который не нравился никому из родственников, а после того, как мы поженились, он и мне перестал нравиться. Леди Папендейк, которая шила одежду моей матери, увидела мои эскизы и дала мне работу…
— …и с тех пор ты совершила революцию в своей области, — торопливо закончил Кэмпион, смутно осознавая, что надо спасать положение. Он был шокирован. С тех пор как Сидни Феррис принял совершенно заслуженную кончину в горящем автомобиле, с помощью которого он, находясь под воздействием алкогольных паров, ранее пытался сбить дерево, молодая вдова никогда не упоминала его имени.
Вэл, казалось,
— Да, я о вас слышал, — сказал он. — Не знал, что фирма Папендейков существует так давно. Вы просто возвратили их к жизни. На таких переменах мода и держится.
Вэл покраснела.
— Легче было бы построить все заново, — призналась она. — Поначалу мне пришлось столкнуться с предубеждением. Но новые наряды вышли отличными и хорошо продавались, а солидное имя очень помогло в делах.
— Разумеется. — Он с интересом взглянул на нее. — Так все и есть. Если кто-то делает вещи лучше, чем его сосед, ему и достаются все заказы. Самое приятное открытие, какое мне доводилось когда-либо делать.
Они рассмеялись, явно восхищенные друг другом и возникшим между ними взаимопониманием, и Кэмпион, явившийся сюда по делу, почувствовал себя лишним.
— Когда придет Джорджия Уэллс? — спросил он. — Часа в три?
Вопрос был неуместным — он это понял сразу же. Равнодушный кивок Вэл не исправил положения. Делл, однако, заинтересовался.
— Джорджия Уэллс? — торопливо переспросил он. — Это вы шили ей костюмы к «Небольшой жертве»?
— Так вы видели эту пьесу? — Вэл была явно обрадована. Ее утонченности и след простыл. — Она потрясающе выглядела, правда?
— Великолепно.
Делл уставился на зеленые верхушки деревьев.
— Я редко хожу в театр, — продолжил он после паузы, — и в тот раз меня практически принудили пойти, но потом я пошел на эту пьесу снова. Один.
Это заявление было сделано без тени смущения, из-за чего все почувствовали себя несколько неловко. Делл обвел их серьезным взглядом.
— Просто великолепно, — повторил он. — Никогда не видел такой глубины чувств. Я хочу с ней познакомиться. У нее ведь была какая-то трагедия в жизни, правда? Наверное, схожая с той, что в пьесе.
Мистер Кэмпион моргнул. Неожиданное проявление наивности у великолепного незнакомца, от которого ждешь, что он окажется как минимум равным тебе по уму, а скорее всего, превзойдет во много раз, не может не вызвать легкого потрясения. Предчувствуя недоброе, он взглянул на Вэл. Та старательно улыбалась.
— Несколько лет назад Джорджия развелась со своим мужем, актером, потом была помолвлена с адвокатом, который таинственно исчез, после чего она через несколько месяцев вышла замуж за Рэмиллиса, — сказала она. — Не знаю, какой именно эпизод напомнил вам о пьесе.
Алан Делл уставился на нее со столь очевидным разочарованием и недоумением, что она покраснела, и Кэмпион начал догадываться, чем он ее привлек.
— Я хочу сказать, — беспомощно продолжила она, — что в «Небольшой жертве» речь шла о женщине, которая отказывается от своей единственной любви, чтобы выйти замуж за отца своей восемнадцатилетней дочки, так ведь?
— Там шла речь о женщине, которая теряет любимого человека в попытке совершить благородный поступок, — ответил Делл с несчастным видом, как будто у него выпытали признание.