Модницы
Шрифт:
У меня несколько папок, будто я только что пришла с одного совещания и собираюсь на другое. Я кладу их все ей на стол и открываю верхнюю.
— Вот они, — говорю я напряженно. Я не беспокоюсь, что Джейн что-то заметит. Она не обращает внимания на других людей. Я откашливаюсь и повторяю. — Вот они. На этой странице.
Джейн берет листок. Она будет изображать, что внимательно читает их и обдумывает каждый заголовок, но это все притворство. В ее безразличную голову не проникнет ни слова, и через пару недель она вызовет меня к себе и отчитает за то,
Еще несколько раз буркнув, она кивает, отсылая меня прочь. Я беру папки, но делаю это неловко, и содержимое нижней папки рассыпается по столу Джейн.
Джейн раздраженно фыркает.
— Какая ты неуклюжая, — говорит она.
— Прошу прощения, — отвечаю я, собирая бумаги. Докладную записку для Маргерит оставляю напоследок. Она прямо под носом у Джейн, и рано или поздно ее глаза должны попасть на имя врагини. Я двигаюсь медленно, чтобы она успела проглотить наживку времени.
— Что это? — спрашивает она наконец.
— Докладная записка.
— Не будь дурой. Это я и так вижу — здесь наверху крупными буквами написано «Докладная записка», — Она надевает очки и быстро просматривает ее, — Что это за выставка «Позолоченная лилия»?
— Да ничего особенного, — говорю я уклончиво, — просто Маргерит просила меня про нее выяснить.
Джейн кивает и складывает губы трубочкой.
— Почему?
— Что почему?
— Почему она попросила тебя про нее выяснить?
— Это вам надо у нее спросить, — говорю я, надеясь, что Джейн не сделает ничего подобного.
— А я спрашиваю тебя. Зачем Маргерит эта выставка?
— He знаю. Кажется, она что-то говорила насчет того, что «Моднице» стоит поддерживать такие вещи, — говорю я неуверенно. — Она думает, наше имя нужно больше раскручивать.
— Правда?
— Да, кажется, она сказала, что, когда знаменитость позирует для снимка, наше имя должно быть за нею.
— Так и сказала?
— Она сказала, что это поднимет продажи и произведет впечатление на издателя.
— Вот как, она пытается произвести впечатление на издателя? — вкрадчиво говорит Джейн.
— Не знаю, — говорю я, внимательно за ней наблюдая. Видно, как ворочаются колесики у нее в голове, понятно, о чем она думает. После пяти лет совместной работы она почти кажется мне открытой книгой.
— Все, Виг. Брысь, — говорит она, заканчивая разговор. Когда я не ухожу, она смотрит на меня с раздражением. — Ну что такое?
— Докладная записка. — Я протягиваю руку.
Судя по всему, отдавать ее она не собирается.
— Дурацкий обходной маневр, — говорит Джейн, комкает докладную записку, бросает в корзину и делает вид, что берется за лежащую перед ней работу.
Я выхожу из кабинета. Вторая стадия закончена.
Идея укореняется
Джеки пылает гневом — на защите докторской диссертации ее заставили защищаться.
— Это было
Я бы с удовольствием обсудила кино, планы на выходные или раздел «Сплетни о знаменитостях» этого месяца, но ей нужно другое. Она только что с поля боя и хочет похвастаться ранами.
— Это было просто ужасно. Они снова и снова задавали мне одни и те же вопросы, меняя формулировки, и я все отвечала «Нет, я не знаю марксистского толкования клешей», «Нет, я не понимаю, какое отношение „Хаш Паппис“ имеют к стоимости иены», «Нет, я не изучала экономическое воздействие пожара на производстве рубашек „Треугольник“». Да зачем мне это? Моя диссертация была по литературе моды. При чем тут деньги? — Она тяжело вздыхает и опускает голову, будто только что пережила все это заново здесь, в кафешке в центре города. — Боже, как же они меня истерзали одними и теми же вопросами, — говорит она, вздрагивая, будто это методика допроса военнопленных, а не обычный преподавательский метод, чтобы помочь студентам понять, что они уже знают ответ.
Джеки единственная в «Моднице» имеет докторскую степень, и Джейн ужасно нравится иметь чрезмерно образованного ассистента. Это все равно что посылать победителя Вестминстерской собачьей выставки за утренней газетой. Джеки собиралась сделать научную карьеру, а пока временно поработать в солидном бизнесе вроде нашего журнала. Но теперь она разочарована в академическом мире и благодарит судьбу за то, что у нее есть работа вдали от башни из слоновой кости и от обитающих там жестоких мучителей.
Джейн, конечно, за то, чтобы Джеки осталась. Как же хвастаться перед всеми своей ассистенткой с докторской степенью, если эта ассистентка уйдет?
— Джейн говорит, что у меня есть будущее в журнале.
Будущее в журнале у Джеки есть, но дела в «Моднице» делаются медленно, и ассистенту придется многое стерпеть, пока она сможет ухватиться за нижнюю ступень карьерной лестницы.
— Пойду куплю еще. — Я высасываю последние капли кока-колы и взмахиваю пустой банкой. — Тебе что-нибудь взять?
— Один кусочек «Базуки». — Она протягивает доллар.
— Да я куплю, — говорю. — Считай это выпускным подарком.
— Спасибо. — Она улыбается и двигает доллар по столу ко мне. — Тогда разменяй.
Я вздыхаю и беру деньги — сама напросилась. Джеки не о плате за парковку заботится и не о том, чтобы были деньги для стиральной машины в прачечной. Она просто собирает мелочь. Она ее потому собирает, что на ток-шоу Опры Уинфри сказали, что если собирать всю мелочь, то наберется пятьдесят долларов в месяц. Джеки приняла это близко к сердцу и занялась делом всерьез. Порой, когда ей кажется, что никто не смотрит, она пересчитывает монетки у себя за столом. Джеки даже носит брюки-карго с набитыми мелочью карманами. При ходьбе звенит как кружка для пожертвований. По крайней мере слышно издалека — можно успеть свернуть в пустую клетушку в офисе и скрыться от нее.