Модницы

Мессина Линн

Она выбегает из моего кабинета, что-то выкрикивая о Маргерит, повышении и том, что должно было достаться ей. Я все еще это обдумываю, когда ко мне стучится Делия.

— Слушай, — говорит она, заходя ко мне в кабинет, — мы все слегка потрясены тем, что для Джейн все так удачно обернулось, но ты не можешь весь день сидеть как контуженая.

Я улыбаюсь ей.

— Нет, не в этом дело, хотя такой поворот меня и изумил. Это насчет Эллисон. Я кое-что поняла. Помнишь ее план?

Делия поудобнее устраивается в моем кресле для гостей и кивает.

— Ее блестящий план, который закончился возвышением Джейн Кэролин-Энн

Уайтинг Макнил. Да, что-то такое припоминаю.

— Он принадлежал Маргерит.

Она наклоняет голову, не вполне понимая, к чему это я.

— Маргерит?

— Да, Маргерит. Это она за всем стояла. Если верить безумному бреду Эллисон, — а я ему верю, — то в обмен за помощь Маргерит предложила ей пост старшего редактора, как только она сама станет главным. Это многое объясняет, — говорю я, вспоминая, как меня удивила логичность плана. Надо было сразу догадаться, что что-то не так. Сам факт, что Эллисон, которая полностью погружена в свою собственную жизнь, слышала о малоизвестном английском художнике Гэвине Маршалле, должен был навести меня на подозрения.

— Мне нравится, — говорит Делия, подумав минуту. В ее голосе чувствуется уважение. — Объединение с народом. Заговор кажется местным — как хитро. Надо запомнить.

Возможность сочетания исследовательских способностей Делии и умения Маргерит манипулировать людьми меня пугает, и я как раз собираюсь переубеждать ее в пользу добра, как вдруг телефон звонит. Я смотрю на экран. Хотя номер мне незнаком, но я уже знаю, что это из бюро персонала. Эллисон работает быстро.

— Пойду уволюсь, — говорю я Делии, и меня совсем это не тревожит. За последние сутки жизнь приобрела странную нереальность или сюрреальность, и то, что раньше имело для меня значение, теперь не имеет. Меня не пугает обмен должности старшего редактора в «Моднице» на единственную статью в «Нью-Йорк таймс» в три тысячи слов. Обмен вполне равнозначный.

Разговор со Стейси Шумейкер у меня проходит кратко и профессионально, и мы обсуждаем только такие деловые проблемы, как выплаты по схеме «Кобра», условие о неразглашении в моем контракте и то, сколько времени мне нужно, чтобы собрать вещи. Потом она дает мне коричневую картонную коробку и велит справиться на полчаса быстрее.

Джейн теперь суперзвезда, так что положение Стикли сильно улучшилось. Он сидит перед кабинетом Джейн, неподвижный и гордый, будто гвардеец перед Букингемским дворцом. Неопытные бойцы ему не по нраву, так что он списал Джеки и привлек миссис Беверли. Теперь она отвечает на телефонные звонки и принимает сообщения для Джейн.

— Привет, можно мне к Джейн? — спрашиваю я. Я прямо из бюро персонала — картонная коробка все еще у меня в руках — и даже не очень понимаю, зачем я здесь. — Я на минуту.

Стикли смотрит на меня сверху вниз, вспоминая прошлые обиды вроде устроенной им вчера встречи с Джейн, на которую у меня не нашлось времени.

— Мэм сейчас не принимает. Оставьте свою карточку, и я впишу вас, когда она будет свободна. Начало следующей недели вам подойдет? — Манеры у него высокомерные и самодовольные, и он лишился пораженческого вида. Стикли снова служит монарху.

Я говорю, что начало следующей недели мне подойдет, и разворачиваюсь, чтобы уходить, сшибая при этом на пол подставку для ручек. Пока Стикли подбирает их, я захожу к Джейн. Она сидит с блокнотом на коленях и смотрит на себя саму в трех телевизорах

сразу.

Джейн смотрит на меня и ставит один из своих клонов на паузу.

— Ну-ка, посмотри, Виг. Видишь, как я держу голову под углом в шестьдесят градусов, пока обдумываю ответ? Стикли говорит, что угол должен быть не больше сорока пяти. — Она делает себе пометку. — Над этим надо поработать. Стикли говорит, что то, как вы держите голову, очень важно для вашего восприятия окружающими.

— Я просто хотела сказать вам, что я ухожу, — говорю я.

Джейн замирает, держа пульт в руках.

— И куда ты теперь? — спрашивает она резко.

— Никуда. Меня уволили.

Джейн становится легче. Если бы я нашла луг, где трава позеленее, это было бы неприемлемо, но раз меня просто гонят из хлева, то это ей безразлично.

— Ясно, — говорит она и отворачивается, нажимая кнопку «Пуск».

Это абсолютно типично для Джейн, и все же я удивлена. Я пришла сюда, ожидая хоть чего-то в обмен на пять лет службы. Не гнева на моих гонителей и не уговоров остаться, но хотя бы чего-нибудь мелкого и искреннего — благодарности или пожеланий удачи.

Но Джейн — скорлупа. Она скорлупа, а внутри у нее только воздух, и иногда ей удается держать голову под правильным углом.

Я как раз выхожу из ее кабинета, когда Маргерит с силой отталкивает Стикли и прорывается мимо меня. Она подходит к Джейн, всем телом излучая гнев, и дает ей пощечину. На мгновение Джейн ошеломлена, но быстро приходит в себя и бросается в бой, с шипением бросаясь на Маргерит и валя ее на пол. Я закрываю дверь под визг и выдирание волос. Они дерутся как кошки за закрытой дверью под одобрительными взглядами тысячи пустых звезд.

Эпилог

Как будто бы у нас роман, я приглашаю Алекса в бар отеля «Парамаунт» выпить с Майей, Гэвином и мной. И Алекс приходит. Он приходит, как если бы был моим бойфрендом, хотя у него занятия, рабочий проект и надо готовиться к зачету по городскому планированию.

— Ну вот, я придумал, — говорит Гэвин, хохоча так, что чуть не падает со стула. — «Энергия душ: наберитесь сил, чтобы нести крест».

— Отлично, — говорит Майя, поднимая бокал. — Выпьем за «Энергию душ»!

Мы все утро пьем за идеи статей про Иисуса, а остальные посетители на нас изумленно оглядываются. Только один человек угадал, в чем дело — немолодая английская туристка, которая застенчиво попросила у Гэвина автограф. Он добродушно подписался под заголовком «Иисус в костюме Адама». Гнев Гэвина угас под влиянием абсурдного оптимизма нашего плана и успеха выставки. Прошлым вечером он продал все экспонаты.

Майя ставит бокал и тянется за меню. Наступает время ленча.

— Давайте закажем сыры в ассортименте, — говорю я, откидываясь на стуле. Хотя алкоголь расслабил мышцы, это не единственная причина моей гибкости. Безработица неожиданным образом сказалась на них — впервые за долгое время я расслабилась. Вот что бывает, когда с будущим вдруг все становится ясно. Вот что бывает, когда твои следующие действия — выпить за идеи статей про Иисуса, съездить домой к родителям, вернуться в Нью-Йорк отдохнувшей и ожившей. Мои планы не связаны с Джейн. Когда вернусь после недельного отпуска в Бирливилле, найду другую работу — получше и без шика. Работу, которая не будет затрагивать знаменитостей и их вантузы.