Могила девы

Дивер Джеффри

— Таково правило, — заметил переговорщик. — И оно справедливо до тех пор, пока не встретится исключение.

— Ах вот как…

— Займитесь этим, Дин.

— Слушаюсь, сэр. — Шериф, пригибаясь, побежал выполнять приказ.

— Готовы? — Поттер посмотрел на Оутса.

— Могу я пожелать вам удачи? — спросила Фрэнсис молодого полицейского.

— Она мне очень пригодится, — серьезно ответил тот.

Бадд похлопал его по плечу, затянутому в кевлар.

Мелани Черрол знала много библейских школьных историй.

Жизнь

Глухих тесно связана с религией, и многие поддерживают эту традицию. Бедные Агнцы Божьи… потрепать их по головкам и убедить настолько овладеть языком, чтобы одолеть катехизис, приобщиться к причастию и ходить на исповедь (все это, разумеется, между собой, чтобы не ставить в неловкое положение сообщество слышащих). Аббат де л’Эпе, человек выдающийся и добросердечный, создал французский язык глухих главным образом для того, чтобы отданные на его попечение души получили возможность попасть на небеса. А монахи и монахини, принимающие обет молчания, считают «недуг» несчастных глухих епитимьей (наверное, полагают, будто так слышнее Божий глас, хотя Мелани могла бы заверить их, что в этом они не правы).

Мелани привалилась к кафельным плиткам зала забоя — самого ужасного места во внешнем мире. Миссис Харстрон лежала на боку в десяти футах от нее и смотрела в стену. Ее глаза были сухими — она выплакала все слезы. Женщина моргала, дышала, но ее состояние могло быть и комой. Мелани поднялась и перешагнула черную лужу, покрытую пеной и усеянную трупами тысяч насекомых.

Религия.

Она обняла близняшек и почувствовала под одинаковыми голубовато-зелеными ковбойками хрупкие позвонки. Сев подле них, пыталась вспомнить какую-нибудь историю, услышанную в воскресной школе. На ум пришел рассказ о христианах Древнего Рима, которых ждала мученическая смерть в Колизее. Они, разумеется, не отреклись от веры. Мужчины, женщины и дети радостно молились на коленях, когда к ним приближались центурионы. Глупая история — продукт примитивного воображения составителя учебника. Взрослой Мелани Черрол казалось непростительным включать ее в детскую книжку. Но в восемь-девять лет эта история, как дешевая мелодрама, переворачивала ей сердце. И переворачивает до сих пор.

Глядя на далекий свет, Мелани погрузилась в созерцание пульсирующей желтой лампы: ярче, темнее, ярче, темнее, ярче, темнее. Внезапно свет превратился в лицо Сьюзан, затем в прекрасное тело девушки, которую лев рвал на части когтями.

Восемь серых птичек сидят на проводах в темноте…

Нет, теперь уже не восемь, а семь.

Неужели Джойслин тоже умрет? Мелани посмотрела за угол и увидела стоящую у окна девочку. Она всхлипывала и мотала головой, а Горностай держал ее за руку. Они находились у приоткрытой двери.

Рядом кто-то пошевелился. Мелани повернула голову — машинальная реакция глухой на движение рук. Киэл сидела с закрытыми глазами, но ее руки не останавливаясь повторяли несколько одинаковых движений. Сначала Мелани не поняла, что хочет сказать девочка, и вдруг догадалась — она зовет Росомаху, еще одну героиню комиксов.

— Мелани, сделай что-нибудь! — попросила Шэннон. Ее маленькие ручонки отчаянно молотили воздух.

Сделай

что-нибудь. Легко сказать.

Мелани подумала об аббате де л’Эпе, надеясь, что мысль о нем оживит ее сердце, скованное холодом. Не получилось. Глядя на Джойслин, Мелани чувствовала себя, как всегда, беспомощной. Девочка обернулась и встретилась с ней взглядом.

— Они убьют меня. — Пухлые бледные щеки девочки блестели от слез.

Внешний мир.

Неожиданно рядом с ней оказалась Киэл. Ее темные глаза сверкнули.

— Мелани, сделайте же что-нибудь!

— Что? — Вопрос вырвался сам собой. — Застрелить его? Или отрастить крылья и улететь?

— Тогда я сделаю! — Киэл бросилась к мужчинам. Мелани, сама не сознавая, как это получилось, устремилась за ней. Они уже были в дверях зала забоя, когда перед ними замаячила огромная фигура Медведя. Обе остановились как вкопанные. Мелани обняла девочку и, опустив глаза, не сводила взгляда с заткнутого за пояс черного пистолета бандита.

Вырвать. Выстрелить. А потом будь что будет. У нее получится. Грязные мысли Медведя витают где-то еще. Де л’Эпе услышит выстрел и придет к ним на помощь. Ну давай же! Она видела, как мужчина нажал на курок. Руки задрожали. Мелани смотрела на блестящую пластмассовую рукоятку оружия.

Медведь слегка подался вперед и коснулся ее волос. Дотронулся тыльной стороной руки и нежно погладил. Это была ласка любовника или отца.

И в этот момент силы, оставшиеся у Мелани, улетучились. Медведь схватил ее и Киэл за шиворот и поволок в зал забоя. Мелани больше не видела Джойслин.

«Я глухая и не могу слышать ее крики. Я глухая и не слышу ее мольбы о помощи. Я глухая, я глухая, я глухая…»

Медведь швырнул их в угол и сел на пороге сторожить, обводя глазами испуганных пленниц.

«Я глухая, и я уже мертва. Не все ли теперь равно? Разве что-нибудь имеет значение?»

Мелани закрыла глаза, спрятала свои красивые руки в коленях и, словно освободившись от пут, улетела из проклятого чертога смерти.

— Тоби, запускай свою машину, — распорядился переговорщик.

Техник открыл атташе-кейс, в котором оказался компьютер «Хьюлетт-Паккард» модели 122 VSA, напоминающий кардиомонитор.

— Все на сто десять вольт и с заземлением? — Тоби кивнул на розетки.

Дерек подтвердил, и Тоби воткнул штепсель. Аппарат выдал квадратик бумаги, похожий на кассовый чек, и на черном экране появилась зеленая сетка. Тоби обвел глазами собравшихся в фургоне людей. Лебоу показал на Поттера, на себя, на Анжи и Бадда.

— Результат будет такой. В таком порядке.

Дерек и Фрэнсис недоуменно следили за происходящим.

— Ошибаешься, — покачал головой Поттер. — Я, Анжи, ты и Чарли.

Бадд нервно рассмеялся.

— Вы о чем?

— Все, тихо, — оборвал его Тоби и подвинул микрофон к Анжи.

— Дождь в Испании льет…

— Довольно. — Тоби передал микрофон Поттеру, и тот проговорил:

— Быстрая бурая лисица…

Лебоу оборвали на середине длинной цитаты из «Бури». А капитан, скосив глаза на микрофон, сказал: