Могол
Шрифт:
И вот наконец дали разрешение следовать к принцу Аурангзебу.
С собой Блант взял только Бхути и Хилму: знал, что дорога будет не из легких. И вот он отправился вслед за армией на север, в горы. О них ему столько рассказывала тетя! Октябрь уже близился к концу. Погода стояла довольно холодная, но снега еще не было. Он хотел обязательно найти Аурангзеба до того, как горы станут непроходимыми. Дорога на высокогорном плато была открыта для тавачи принца, несущего к тому же знак императора. Кроме того, он был одет в униформу императорской гвардии. Все это упрощало ему путь.
В Пешаваре он доложил
— Перевалы будут еще открыты, но вам лучше ехать в сопровождении, — предостерег Рандж Али, туман-баши. — В горах нередки нападения разбойников. Путешествующего в одиночку человека они непременно попытаются ограбить.
Ричард двинулся дальше в сопровождении охраны из двенадцати человек. Хайберский проход действительно оказался свободным от снега. Единственное неудобство путникам причинял пронизывающий ледяной ветер, со свистом дующий с севера. Даже если и имелись в округе патанские разбойники, то Ричард с ними не столкнулся. В деревнях, через которые они проезжали, жители рады были предложить им пищу и кров. Они подтвердили, что принц Аурангзеб прошел здесь несколько недель назад.
Потом Ричард понял, почему их принимали так хорошо. Оказывается, в одной из деревень попытались украсть несколько коней у Аурангзеба, за что он приказал все население — и мужчин, и женщин, и детей — посадить на кол.
Когда они добрались до Кабула, несмотря на испортившуюся погоду, Ричард был весел. Он следовал по дорогам, пройденным Питером Блантом и Ричардом-старшим. Вся его предыдущая жизнь ничего не значила в сравнении с этим.
Он узнал, что Аурангзеб останавливался в Кабуле на отдых, а затем, несмотря на приближение времени обильных снегопадов, отправился дальше. Персы, оказывается, захватили цитадель Газни, находившуюся на расстоянии около семидесяти пяти миль к юго-западу и служившую оборонительным бастионом на подступах к Кандагару, который расположен еще на двести миль дальше. Принц собирался вернуть город до наступления зимы.
Блант предстал перед Мурадом Бакшем, младшим из принцев, хакимом Кабула. Этот самый красивый из всех детей императора двадцатилетний юноша был очень добр, чего явно не хватало Аурангзебу. И до того чувственен, что наверняка внушал отвращение своим братьям. В нарушение всех канонов ортодоксального ислама он принимал Ричарда в окружении мальчиков и девочек, которых время от времени ласкал. В чувственности он не уступал своей сестре.
— Блант, я слышал о тебе, — заметил он.
— Это честь для меня, мой господин, — сказал Ричард.
— Мой брат упрямый человек, — продолжал Мурад. — Вести армию в горы Гиндукуша зимой означает потерять ее. Обморожены уже несколько сот человек. Они остались в Кабуле. Вам тоже лучше задержаться здесь до весны, англичанин.
— Мне приказано присоединиться к армии. В сонных глазах Мурада мелькнула тревога.
— А если я прикажу остаться?
Ричард подумал: «От кого, интересно, слышал о нем этот мальчик?»
— Мой господин, я солдат армии вашего брата и должен подчиняться прежде всего ему, — ответил он.
Мурад несколько секунд рассматривал его, а затем
— Что ж, отправляйтесь на верную смерть, Блант.
На следующий день Ричард со слугами и охраной двинулся догонять армию Аурангзеба. Близость цели воодушевляла их, ведь принц с войсками покинул Кабул всего две недели назад. В нынешних погодных условиях продвижение армии наверняка замедлилось. Отряд Ричарда настиг арьергард спустя неделю. И присоединился к главным силам, когда до Газни оставался всего один дневной переход.
Обильный снегопад начался вскоре после выхода отряда из Кабула. Иногда кони проваливались в снег по брюхо. Ночью животные тесно прижимались друг к другу, чтобы сохранить тепло. Ричард, Хилма и Бхути заворачивались вместе в одно одеяло. Индийцы были для него надежной поддержкой, всегда готовые исполнить любое его желание.
Когда они настигли армию в горах, на высоте нескольких тысяч футов, повсюду уже лежал глубокий снег. Войска растянулись вдоль дороги на значительное расстояние. Ричард и его сопровождающие видели, как жались друг к другу воины. Артиллерию вообще пришлось тянуть солдатам, поскольку мулы обессилели. Ричард был поражен, хотя и раньше знал, что условия окажутся тяжелыми. Вдоль дороги они видели много замерзших насмерть, в основном женщин и детей. В пургу один человек из его отряда отстал, и его больше никто не видел.
Аурангзеб, казалось, совсем не изменился. Закутавшись так, что виднелись одни только узкие щелки глаз, он приветствовал Ричарда с печальной улыбкой.
— Я уже не надеялся увидеть тебя снова, Блант, — начал он. — Ты когда-нибудь попадал в такую непогоду?
— Такие холода бывают и в Европе, мой господин, но боевые действия мы обычно ведем летом.
— А летом дожди, — заметил Аурангзеб. — Ваши европейские солдаты, должно быть, изнежены, Блант. И все же ты добрался через снега ко мне, поэтому ты, наверное, и выделялся среди своих соратников. Поешь со мной.
Ричард оценил оказанную ему честь — сесть за стол с принцем и его туман-баши в огромном шатре командующего, где пылал огонь и было так тепло. Несколько других тавачи, включая Тодара Мала, тоже присутствовали там, но внимание всех сосредоточилось на Ричарде и Аурангзебе.
— Завтра мы увидим Газни, — объявил принц. — Это неприступная цитадель, окруженная высокой стеной. Мы должны захватить ее до начала сильных снегопадов. Тогда сможем перезимовать с удобствами и весной заняться Кандагаром. Газни был когда-то родным городом Махмуда Газневи. Ты слышал о нем?
— Немного, мой господин.
— Это был великий воин, завоевавший Индию пятнадцать раз. И всякий раз уносил огромную добычу. Он мог бы захватить всю землю, если бы хотел, но не имел такого намерения и предпочитал использовать Индию вместо кормушки, откуда можно тащить все, что нужно. — Принц засмеялся: — Каждый год он разорял эту страну. — И умолк, жуя приправленного пряностями ягненка, затем продолжил: — Пять великих мусульманских воинов совершали набеги на Индию и Персию с этих гор. Махмуд был первым, Мухаммед Гор — вторым, Чингисхан — третьим. И хотя я не верю, что он был когда-нибудь истинным мусульманином, Тимур — четвертым. А мой предок Бабур был пятым. Сейчас пришло время шестого.