Могол

Савадж Алан

Лоди оглядел его, затем взглянул на Гопала:

— Я хочу правды.

— Иноземец говорит правду, падишах.

— Я знаю другое. Говори правду. Сейчас, когда этот проклятый монгол осмелился перейти границу, ты задумал поднять против меня народ и ударить мне в спину.

— Я сказал правду, падишах. До сих пор я не знал, что твое королевство подверглось нападению.

— Ты, лжец, плетешь заговор против меня. Ты и многие другие из твоего жалкого народа. Назови их имена или увидишь мертвой свою семью. А потом умрешь сам.

Плечи Гопала Даса затряслись.

—

Нет никакого заговора, падишах.

Лоди указал на Гхону, младшую дочь Гопала.

— Возьмите ее.

Четверо стражников схватили девушку и вытащили ее на открытое место перед троном.

— Гопал, — попросил Ричард, — ты не можешь позволить этого.

Гопал не произнес ни звука, а с девушки уже содрали дхоти и распростерли ее на полу. Трое держали, а четвертый стражник насиловал ее.

Она казалась слишком потрясенной происходящим, чтобы сопротивляться или протестовать. Только когда насильник входил в нее, с губ ее слетел слабый страдальческий крик.

— Назови имена своих сообщников, — велел Лоди.

— У меня нет сообщников, — ответил Гопал. — Я клянусь нашим Богом Кришной.

Губы Лоди скривились.

— Разве я почитаю языческого Бога? — спросил он. — Отрубить ей голову. И привести вторую девушку.

Сверкнул меч, и голова Гхоны покатилась по полу. На ее лице застыло недоверчивое выражение. Ее мать закричала от ужаса. Шана взвизгнула и вцепилась в Ричарда, который поднялся на ноги и взял девушку за руки. Удар по голове заставил его пошатнуться, и еще до того как он пришел в себя, Шану увели. Между тем стражники принесли веревки и связали его.

Так, беспомощному, Ричарду пришлось снова увидеть, как девушку и мать раздели и мучили стражники, прежде чем отрубить им головы. Его кровь закипела, когда он увидел, что юное тело, к которому он не осмелился притронуться, осквернено. Шана закричала только тогда, когда лезвие меча входило в ее шею, в то время как ее мать стонала и причитала, но тут пришел и ее черед быть изнасилованной и обезглавленной. Гопал смотрел на все это молча.

— Твоя семья уничтожена, — заявил падишах. — Теперь у тебя ничего нет, старик.

Гопал Дас сник.

— Может, ты надеешься проводить своих женщин в ад, — сказал Лоди. — Не сомневаюсь, так оно и будет, но только твой путь окажется куда мучительнее. Посадить его на кол!

Гопала Даса положили поперек кривого седла. Он не пытался сопротивляться. Дхоти было содрано с него, и ноги раздвинуты. Четверо стражников держали его за руки и за ноги, а двое стояли наготове. Один с тонким колом около четырех футов длины в руках, а другой с колотушкой.

— Начинайте, — приказал Лоди.

Ягодицы Гопала раздвинули и вставили кол в задний проход. Последовал удар колотушкой, и кол вошел внутрь, еще удар, и он продвинулся глубже. Брызнула кровь, и стоицизм Гопала был сломлен. Старик закричал, корчась в руках мучителей, держащих его за руки и за ноги.

Ричард смотрел на происходящее с невыразимым ужасом. Он видел смерть в самых разных кошмарных ее проявлениях. Ему вспомнился человек, казненный за измену Англии, которого сначала повесили за шею,

а как только он потерял сознание, но еще не умер, сняли и кастрировали, затем вспороли несчастному живот, перед тем как обезглавить... Но он никогда не видел, чтобы человек умирал столь унизительно. Неужели это вообще могло происходить! Да еще с людьми, которые всего несколько часов назад казались самыми счастливыми на земле и самыми защищенными... Через несколько мгновений это произойдет и с ним. Ричард почувствовал слабость, словно его тело наполнили воздухом.

Тело Гопала утащили, и Ричард посмотрел на Лоди.

— Он был глуп, — сказал султан. — Ты тоже глуп, чужестранец. Как твое имя?

Ричарду пришлось сглотнуть слюну, заполнившую рот, прежде чем он смог ответить.

— Мое имя Блант.

— Блант. Расскажи мне об этом заговоре, Блант.

— Я не знаю ни о каком заговоре, ваше величество.

— Ты полагаешь, что можешь обмануть меня? Один из этих отвратительных слуг подслушивал ваши разговоры. Ты собираешься вернуться в свою страну и собрать армию, чтобы свергнуть меня. Разве это не правда?

— Если вы знаете так много, ваше величество, ради чего было убивать этого человека и его семью?

— За заговор. А ты хочешь умереть?

— Нет, ваше величество.

— Хорошо. Тогда ты вернешься в свою страну, как запланировал, соберешь армию и приведешь сюда... поддержать меня в борьбе с этим Бабуром, этим так называемым Львом Севера.

Ричард ответил не задумываясь:

— Я не хочу умирать, ваше величество, но я бы предпочел умереть, чем помогать вам в чем-либо.

Брови Лоди грозно взметнулись.

— Ты упрямый негодяй, — сказал он. — Бросьте его в тюрьму, пусть подумает. Когда я в следующий раз увижу его, он сделает так, как я хочу.

Слишком поздно понял Ричард, что нужно было постараться выиграть время и согласиться с требованиями Лоди, тогда он смог бы убраться из этой проклятой страны и вернуться в Гоа, а затем наверняка и в Англию — несомненно, при поддержке султана.

Но такая уж ли эта страна проклятая? В ней, конечно, много отвратительного, но отвратительного достаточно и в Англии. Зато эта страна несравненно богаче и красивее Англии и даже Испании, куда сокровища год за годом текли из Америки.

«Гора Света» — этот камень завладел его воображением. Даже если вес алмаза всего двести карат, попади он к нему, Ричарду, в руки, сделает его богатым на всю жизнь. Он не мог забыть о нем.

Так же, как о красоте Шаны. Как только он вспоминал несчастную девушку, распростертую на полу, душу его переполняло желание отомстить за нее. И еще ему хотелось найти другую, похожую на нее женщину.

Больше же всего он хотел отомстить Лоди.

Но пока на это нечего было и надеяться, и прежде всего следовало решить более насущные проблемы, беспокоящие его сейчас. Он был брошен в каменный мешок, наполовину находящийся под землей, с единственным маленьким зарешеченным окном. Здесь уже находилось около двадцати человек, а камера была не более двенадцати квадратных футов.