Могол
Шрифт:
Два дня они провели в караван-сарае, дав отдых животным и пополняя запасы продовольствия.
— Мы готовы отправиться завтра, — сказал в конце второго дня Дермат Али. — Откровенно говоря, я вздохну свободно, лишь когда мы уйдем от Кабула на сотню миль.
— Теперь уже скоро, — сказал Ричард. Но тут с улицы послышалось бряцание оружия.
Он, Рамдас и Дермат вскочили на ноги, тревожно глядя на ворота караван-сарая, через которые входил минг-баши в сопровождении сотни воинов.
— Где караван с юга, — спросил он, — принадлежащий
— Нас предали, — прошептал Дермат Али, его рука невольно потянулась к рукояти меча.
— Оставьте это, — предупредил его Ричард. — Мы не сможем пробиться отсюда.
— Тогда мы уже мертвы, — ответил Дермат.
— Посмотрим. — Ричард выступил вперед. — Мы люди с юга.
Минг-баши пристально посмотрел на него.
— Твое имя не Балчи. Ты Блант-эмир. Я сражался вместе с тобой.
Ричард также вспомнил его. Это был патан по имени Байрам, который сражался под началом и Бабура и Хумаюна.
— Верно, — согласился он. — Я был Блант-эмиром, но теперь стал купцом и везу товары на продажу в Балх. Можешь осмотреть мой караван.
— У меня приказ доставить тебя к Моголу. Надеюсь, ты не будешь сопротивляться мне. Отдай меч.
Ричард колебался. Можно не сомневаться, что Хумаюн знает о его службе Шер-шаху.
Наконец он отстегнул меч.
— А мои люди? Рамдас дрожал от страха.
— Они могут оставаться здесь, пока не придет время отправляться в путь.
Ричард и Дермат переглянулись.
— Если я не вернусь до завтрашнего утра, — тихо сказал Ричард, — лучше для вас отправиться обратно в Агру и рассказать шаху обо всем, что случилось.
— Я сделаю это, челеби. Но... возвращайтесь к нам, прошу вас.
Мозг Ричарда лихорадочно работал, пока его вели через толпу любопытных ко дворцу Хумаюна, который больше походил на крепость, чем на блистающий роскошью дом Могола в Агре. Ричард еще не был пленником, хотя его окружала вооруженная стража, и рук ему не связали. Требование сдать меч, скорее всего, было инициативой осторожного минг-баши. Необходимо придумать наиболее правдоподобное объяснение своего появления в Кабуле до начала допроса.
— У Могола все в порядке? — спросил он.
— Вполне, — бросил Байрам. — Скоро он снова пойдет на Агру и отомстит за себя.
Ричарду не понравились эти слова, но прежде всего нужно было думать о предстоящей встрече.
Его провели мимо вооруженной стражи и ожидающих приглашения на прием к Моголу. Многих он узнал, и они сразу узнали его. Когда вошли в покои, где на ковре сидели Хумаюн и его братья, никто Бланта не поприветствовал.
Визири группой стояли позади.
— Предатель пришел посетить нас, брат, — с кислой улыбкой заметил Камран.
Ричард почтительно поклонился Хумаюну.
— Приветствую тебя, Великий Могол.
— Как ты можешь так говорить, Блант-бахадур, если служишь моему врагу? — Хумаюн говорил довольно мягко, но глаза его зло сверкали.
— Я не по доброй
— И ты принял его сторону без колебаний.
— Жена и дети были заложниками за мою покорность.
— А как же с моими женами и детьми? — заметил Хумаюн. Он уже не выглядел таким злым, как вначале. — Значит, три года ты служил узурпатору, не думая обо мне, твоем законном господине.
Ричард перевел дыхание.
— Почему же, вы думаете, я оказался здесь, мой господин.
Оба принца посмотрели на него, затем Камран засмеялся:
— Ты все же решил покинуть свою семью, Блант-бахадур.
— Увы, мои планы показались подозрительными Фариду. Я добился разрешения предпринять посольство на запад под видом купца, чтобы найти ему союзников. Я собирался взять семью с собой. Готовился к этому три года. Намеревался, конечно, прийти прямо сюда и присоединиться к вам. Но за день до моего отъезда из Агры Фарид приказал оставить жену и детей в качестве заложников.
— Ты действительно думаешь, что мы поверили этому? — спросил Камран.
— Спросите моих караванщиков. Они не знают истинной цели путешествия — только то, что я выполняю поручение Фарида.
И снова братья холодно посмотрели на него.
— Ты здесь, — сказал Хумаюн наконец. — Разве это не предзнаменование, брат?
— Ба! — воскликнул Камран. — Не этот ли человек появился у нашего отца прямо перед битвой при Панипате и принес великому Бабуру победу?
— Да наш отец все равно победил бы Лоди, будь этот англичанин с ним или нет, — настаивал Камран.
— Возможно, победил бы. А возможно, и нет, — сказал Хумаюн. — Садись, Блант-бахадур.
Ричард сел на ковре перед ними, скрестив ноги. Он мог только надеяться склонить Хумаюна на свою сторону. Принесли сладости.
— Прошло три года, как меня изгнали из Агры, — сказал Хумаюн. — Три года я ищу союзников, чтобы восстановить свои права на наследство, и, никого не найдя, остался в Персии. Шах принуждал меня переменить религию в обмен на его помощь. Три долгих горьких года...
— Это я знаю, — заметил Ричард, — мое сердце истекало кровью за вас.
— И все же... может ли человек знать, какая судьба ему уготована? Скажу тебе откровенно, Блант-бахадур. Полгода назад я почти совсем отчаялся. Мои земли сократились до родового владения. Со всех сторон враги, ни одного союзника! Турки не прекращают воевать в Европе, персы ни с кем не будут драться, кроме турок. Куда только я не обращался! А ведь я старею. У меня нет наследника от моих жен. Ты знаешь, что больше всего мучило меня?