Могол
Шрифт:
Уильям наблюдал это примирение, и его душу терзало дурное предчувствие.
Гнев снова появился на лице Акбара.
— Что касается твоих людей, то все они умрут, а поскольку безрассудно последовали за тобой, я буду милосердным: их обезглавят, а не посадят на кол.
К императору вернулось былое чувство юмора. А через три дня, в среду, Уильям был приглашен на традиционный прием, где и рассказал о предложении Джона Милденхола.
— Странное имя, — заметил Акбар. —
Милденхол предстал перед Акбаром во всем блеске. Он нарядился в красную вышитую шелковую куртку, одетую поверх камзола из черного вельвета. На шее и на коленях у него колыхались кружева, а грудь украшала подвеска из драгоценных камней. Короткие штаны, отделанные вышитыми вставками, дополняли чулки с подвязками и туфли. Голову англичанина венчала черная вельветовая шляпа с пером, на боку висела шпага.
Выглядел посол великолепно, хотя Уильям и посочувствовал ему: как же бедняге, наверное, жарко.
Милденхол низко поклонился Акбару.
Салим Джахангир и Даниал стояли рядом с отцом. Уильям представлял гостя.
Милденхол говорил по-персидски.
— Я знаю о твоей стране благодаря Питеру Бланту, который верно служил мне, — сказал ему Акбар. — Блант-бахадур сообщил, что ты тоже хочешь служить мне.
Милденхол посмотрел на Уильяма, не зная, как воспринимать эти слова, однако тот предоставил ему самому искать выход из затруднительного положения.
— Ну, конечно, сэр, — согласился Милденхол, — я буду служить вам с удовольствием. Но я также должен служить и своей повелительнице.
— Королеве, — задумался Акбар. — Она что, великий воин? — Он вспомнил о Чанде Биби.
— Она приказывает могущественным воинам, которые счастливы драться за нее.
Акбар кивнул, и Уильям увидел, что Могол не очень доволен ответом.
— Скажи, а как ты собираешься служить нам обоим? — спросил он.
Милденхол снова с беспокойством посмотрел на Уильяма. Он догадывался, что разговор протекает не слишком удачно.
— Я хочу служить вам обоим, объединив интересы наших наций.
— Но нас разделяют многие тысячи миль. Как ты сделаешь это?
— Торговлей и посредством обмена идей...
— Чем вы хотите торговать?
Уильям предупреждал англичанина не делать ошибки, предлагая ткани.
— Отличным оружием. Мечами, такими, как этот... — Он достал свою шпагу и протянул ее эфесом вперед.
Акбар не двинулся, чтобы принять ее.
— У первого Блант-бахадура был такой меч, — заметил он. — Ему он служил хорошо, но совершенно не подходит нашим людям,
— Мы можем продавать пушки, порох и ядра, снабдим вашу пехоту ружьями.
— У моей пехоты
— Идеи философии, религии...
— Иезуиты сказали мне, что все англичане еретики в религии.
— По мнению иезуитов даже вы еретик, — заметил Милденхол.
Акбар прищурил глаз, и Уильям испугался, что падишах сейчас взорвется. Но Могол вдруг засмеялся:
— У тебя острый язык, англичанин, неплохо бы обуздать его. Впрочем, иезуиты и в самом деле считают меня варваром.
Милденхол перевел дух.
— Все же, я думаю, Англия больше может предложить вашему величеству, чем португальцы. Уверен, Блант-бахадур согласился бы со мной.
— Блант-бахадур никогда не ездил в Англию, — возразил Акбар. — Первый Блант-бахадур рассуждал так же, как и вы. И вернулся на родину с надеждой наладить партнерство между нашими странами, но ему было отказано в этом.
— Так было раньше. Королева Елизавета и ее народ нынче стремятся к торговле со всем миром.
— Значит, вы хотите, чтобы я прогнал португальцев, а их место заняли бы вы, — вслух размышлял Акбар. — Не думаю, что это здраво. Португальцы никогда не вредили мне, к тому же привозят мне и пушки, и ружья, и мечи, которые нам необходимы. Думаю, что расширение торговли с Европой было бы вредно для моего народа. Не верю, что появление европейских идей принесло бы пользу. И все-таки я хорошо отношусь к англичанам, ибо уважаю Бланта. Оставайся здесь, служи мне. И преуспеешь. Но я не позволю больше европейцам открывать фактории на подвластных мне землях.
Милденхол растерялся.
— Я... я должен вернуться к моим финансистам и моей семье, мой государь.
Акбар развел руками.
— Тогда иди. Тебя проводят до Диу.
Милденхол понял, что получил отказ на все свои предложения. Он снова глубоко поклонился и покинул покои Акбара.
Милденхол был совсем подавлен.
— Я предупреждал вас, что он все помнит, — заметил Уильям. — И к несчастью, вы приехали не в самое подходящее время. Хотите совет?
— Покинуть это место как можно быстрее, — проворчал Милденхол.
— Да, сейчас нет ничего лучшего для вас. Но вы и ваши лондонские купцы могли бы вновь обратиться к Моголу лет через пять. К тому времени мятеж принца Салима будет почти забыт и к падишаху вернется его обычное чувство юмора.
Милденхол заметил:
— Слишком далеко ехать только за тем, чтобы получить очередной отказ.
Уильям улыбнулся и похлопал его по плечу.
— Ну, тогда поезжайте домой, берите жену с детьми и делайте то, что вам предложил Акбар: возвращайтесь служить ему. Заверяю вас, что здесь жить лучше, чем в Англии.