Мои бывшие

Гауф Юлия

Наши руки прижаты друг к другу. И даже через слои ткани я ощущаю жар тела. Плохая идея – так прижиматься к этому мужчине, и дело даже не в Марине, просто я как сейчас помню.

Его на балконе. И рядом девушку. Как он грубо держит ее за волосы. И содрогаются перила. А внизу гремит музыка. И никто, кроме меня не видит, чем они занимаются, ее крики вплетаются в песни, его глаза сверлят меня.

До сих пор стыдно, что я подглядывала.

– Чем занимаешься сейчас? – голос дрогнул, мне другое интересно, но на такие темы

говорить неприлично, пусть даже с бывшим одноклассником.

– Как все. Бизнесом, – он пожал плечами. – В универе тебя не было. И пришлось самому, гранит науки грызть.

– Да, в школе ты всегда у меня списывал, – улыбнулась, вспоминая. Столько лет просидели за одной партой, что невольно стали близки. У нас свои собственные шуточки были, понятные лишь нам. – Помнишь, как тебя поставили в угол за опоздание. И ты рожи оттуда корчил, пока математичка не видела. И я так смеялась. Что упала со стула.

Он запрокинул голову и тоже засмеялся, хрипловатым мужским смехом, и я, завороженная, уставилась на него.

С такой ясностью ощутила это – давно нет того парня, звезды класса и отъявленного хулигана, который после контрольных яблоки мне таскал и конфеты, на гитаре играл вечером, в темноте парка, и гулял, со всеми девчонками, кроме меня.

Потому, что мы встречались с Мироном, его лучшим другом.

– Чему веселимся? – прозвучал позади голос Мирона, и мы обернулись.

Они с Аллочкой вслед за нами ступили на аллею, он держит руки в карманах, и Алла продолжает виснуть на нем.

– Так, вспоминали. Как я у Яны списывал, – Руслан отпил виски и протянул другу. – Что там с салютами?

– Там все пьяные, – Алла хихикнула. – И пиротехника. Опасное сочетание, наблюдать лучше издалека. И чтобы рядом было надежное плечо, – она огладила пиджак Мирона.

С раздражением посмотрела на ее ужимки и подняла глаза на Мирона. Если это все затем – чтобы я нервничала – то это глупо. Мы же не школьники.

Но это срабатывает почему-то, и я, взрослая женщина, в ответ теснее прижимаюсь к Руслану, чтобы Мирон видел.

Он всегда ревновал к другу.

Хоть и поводов не было.

И вот теперь – тяжелым взглядом смерил мою выходку.

Но я не отошла.

– Рус, а помнишь, ты вон там, в беседке, играл на гитаре, – Алла махнула рукой на лавочки, окруженные деревьями и залилась смехом. – Нас потом прогнал сторож и мы пошли к тебе.

Руслан молча взъерошил волосы, а мне стало неловко.

Потому, что я все помню отлично. И Аллочку на балконе Руса, и как она на рассвете, с туфлями в руках, выходила в ворота.

– Да, вот времечко было золотое, – Алла вильнула бедрами, пританцовывая на месте. – Надо как-нибудь повторить. Сегодня, кстати, отличный вечер.

– Ты думаешь?

– Я уверена.

– Я пошла, – не выдержала и ввинтилась между ними, расталкивая Аллу и Мирона в стороны. Сжала руки в кулаки и зашагала по тропинке к свету.

Что

это такое. Раздражает она меня. Виснет на одном, а второму намекает, что ублажать его этой ночью собирается, по старой памяти.

А они? Не идут за мной?

Заставила себя не оборачиваться.

Вышла к крыльцу и хохоту и сразу увидела Марину – бывшая подруга, раздувая ноздри, танком прет навстречу.

– Где была? – она остановилась и смерила меня убийственным взглядом.

– Я отчитываться перед тобой должна?

– Да. Если дело касается моего жениха. И моего брата.

– Ничего не знаю, сама ищи своих бабников, – попыталась ее обойти, но Марина больно ухватила меня за руку.

– Эй.

– Значит, слушай сюда, – процедила она, и я даже вырываться перестала, настолько у нее дикий взгляд. – Я с тобой не шучу. Просто отвали, Яна. Если еще раз я тебя поблизости с ними увижу – молись.

Глава 9

– Ты по-хорошему не понимаешь? – шипела Марина, и все – с улыбкой.

Продолжает держать лицо, продолжает играть – пусть даже и перед пьяной, веселой толпой, которой до нас нет никакого дела. Уверена, даже если бы Марина мне в волосы вцепилась – никто бы не заметил.

Но Марина не вцепится. Ее оружие – слова, давление, шантаж.

– Ты же всегда меня ненавидела, да?

– Мы – подруги, сколько можно повторять! И можем снова дружить, если ты не будешь вести себя, как стерва, – скривилась Марина.

– Ненавидела, – повторила я. – Дружила с тобой я. Ты – нет, ты со мной не дружила. Никогда.

Мелькали такие мысли. Много раз за последние годы. Но сердцем я не верила, обидно это. Подруга, часто, ближе родной сестры. И Марина была мне ближе всех, кроме родителей.

Я просто была слепой.

И сейчас мне ярко вспомнился теплый день – он давно позади, много лет прошло. Тогда дали трещину одни отношения. И начались другие.

– Ну что? Ты готова? – я плюхнулась на кровать Марины, и рассмеялась при виде крутящейся у зеркала подруги. – Мариш, ты чего каблуки и платье напялила? Напоминаю: мы в поход идем! Удобная обувь, штаны, ветровка и репеллент, я же скидывала тебе список. На каблуках ты далеко не уйдешь.

– Какой поход? – сморщила она нос, и чихнула, а затем продолжила шлифовать лицо банановой пудрой.

– В смысле? Мы две недели договаривались, обсуждали. Через полтора часа автобус до гор. Марин?

– Пфф, вот чокнутая. Я и не собиралась идти – царапины зарабатывать и ногти ломать. Что я, дура чтоли?

– Ты издеваешься? – я вскочила с кровати. – Ты же «за» была!

– Просто сказала то, что ты хотела услышать, – дернула она плечиком.