Мои бывшие
Шрифт:
Он молча сел на байк и уехал, а я потом собирала опавшие лепестки с крыльца, а на балконе напротив Руслан стоял и курил. Он все слышал, но тоже промолчал.
– Значит, не так уж и любил, Мирон, – все таки сказала, в лицо ему. Я ведь ждала, что он поедет за мной. – Человека, который дорог. Нужно добиваться.
– Я этим и занимаюсь, – его руки сжали бедра, он рывком впечатал меня в себя и шагнул по коридору.
Споткнулась, он удержал, уверенным движением распахнул дверь женского туалета, и вместе со мной ввалился внутрь.
Набросился, не дав мне и слова сказать, прижал поясницей
Он поднял меня под ягодицы и усадил на столик у раковины, развел бедра и втиснулся между моих ног. Сжала воротничок его рубашки, потянула на себя.
Студенткой себя почувствовала, неопытной и глупой, взгляд поплыл, пока с жадностью исследовала красивое мужское лицо.
Длинные пальцы потянули вниз трусики.
Схватилась за его плечи, носом вжалась в его шею, не соображая, что делаю, он снял с меня белье. Сунул в карман брюк.
– Чувствуешь, как соскучился? – он накрыл моей ладонью твердую выпуклость ширинки, рыкнул на меня. – Шире ноги, Яна.
Обвила его бедрами, спиной откинулась на зеркало и потянула за собой, намотав на запястье галстук.
И скрипнула дверь. Этот звук – как ведро ледяной воды, меня с ног до головы окатило, вздрогнула и повернулась.
– Вот вы где, – в напряженной тишине прозвучал нервный голос Марины, музыка из зала зазвучала громче. Бывшая подруга хлопнула дверью. Огляделась в туалете и приблизилась к нам. – Мирон. Тебя там в зале все потеряли.
– Мне и здесь неплохо, – не глядя на нее, отозвался Мирон. Стоит и вжимается в меня эрекцией, а я сижу тут. Без трусов. В туалете. И краснею, понимая – что-то неправильное творю. Мы чуть было сексом не занялись. Мирон смотрит, сощурившись. – У нас с Яной вечер воспоминаний. Про первую любовь. И все такое.
– Поздравляю, – Марина маячит слева и уходить не собирается, нагло разглядывает меня. – У меня тоже важное дело к подруге. А ты взял и украл ее. Мирон, дорогой. Ну не здесь же.
Откашлялась и уперлась ладонью ему в грудь, отодвигая от себя. Спрыгнула на пол и поправила платье, бросила взгляд в зеркало и ужаснулась – вся помада размазана, по нашим губам, сейчас он вернется в зал – и все сразу поймут, что он долго целовался.
Развернулась к ним спиной и юркнула в кабинку. Прислонилась к двери и послушала раздраженный голос Марины:
– Мирон, выйди я тебя прошу. Это женский туалет. Не буду же я при тебе. Ерунда какая-то. Она только приехала. Дня не прошло. А вы…на раковине. Боже мой, Мирон, выходи отсюда.
Его шаги, и дверь хлопнула.
Тяжело выдохнула и одернула платье.
У него мои трусики остались, куда он пошел.
– Яна! – в кабинку затарабанили. – Я тебя предупреждала? Открывай.
Глава 5
– Сейчас.
Прижала ладони к щекам – горят. Секса не было, но такое чувство, что он был. Что все между нами случилось, и Марина застала меня в момент пика.
Я могу появиться перед ней, зная, что на мне нет трусиков. Что помада размазана, что чувства в раздрае. Но со следами смущения на лице – нет. Марина из тех, кто любит бить
– Яна! – снова стук.
Тихо, но глубоко вдохнула. Выдохнула, стараясь успокоиться. Руки дрожат, но уже меньше. Я ненавижу Марину за то, что она прервала нас с Мироном. И я благодарна ей за это.
За то, что прервала.
– Ну? – я вышла с легкой улыбкой, и направилась к раковине.
– Какого черта ты творишь? – прошипела она. – Я предупреждала тебя, вполне доходчиво сказала, чтобы ты не лезла к Руслану и Мирону, и…
– И насчет Руслана я поняла, – кивнула, перебив ее. – Но Мирон? Ты его дуэнья? Марин, напоминаю, Мирон – твой брат, не стоит так беречь его честь и совать нос в то, что происходит между двумя взрослыми людьми. Я не скажу ему, если ты боишься этого. Про вашего папочку буду молчать. Что еще от меня нужно?
– Чтобы ты слушала то, что я говорю, – я вижу Марину в зеркале, к которому стою лицом – красивая она. Холодная. Стерва, любящая внимание. – Ты не должна крутиться рядом с моим братом – я так хочу, и так будет. А если не будет – ты пожалеешь, милая, и потом, когда тебе будет больно, ты все равно сделаешь по-моему. И насчет Руслана ты, кажется, плохо поняла – что это было на сцене?
– Если ты так хорошо следила за нами, то видела – я этого не хотела. Все претензии к Кариму с его конкурсами, – пожала я плечами.
Дико неприятно оправдываться перед Мариной, будто я провинившаяся школьница. Будто я одна из служанок. Боже, ну как я не замечала всего этого, и искренне считала ее подругой? Самой близкой – той, кому можно рассказать все тайны. И я рассказывала, делилась, доверяла. Любила ее как сестру, которой у меня никогда не было.
Тяжело осознавать, насколько я была слепа. И тяжело прозревать.
– Милая, – Марина положила прохладные, нежные ладони мне на плечи, и улыбнулась – улыбка только на губах, не в глазах, – зачем ты все усложняешь? Я, правда, хочу вернуть наши отношения, о чем говорю уже который раз за этот вечер. Хочу дружить с тобой, я ведь скучала по тебе, Ян. Правда скучала. У меня всего две просьбы: мой жених и мой брат – они для тебя табу. Жених по очевидной причине – он мой, а брат… ты просто ему не пара. Даже для мимолетного увлечения. Я сама женщина, и знаю, как много мы можем наболтать тем, кого хотим. И любим. А Мирона тяжело не любить, согласись?
Хотелось кивнуть, но я продолжила смотреть на нее – на эту холодную куклу.
– Ты говоришь, что не расскажешь ему про отца, но я не могу так рисковать, и верить тебе на слово, пойми. Потому лучше исключим этот соблазн. Ты ведь в курсе, что я многое знаю про твою семью?
– Я помню, – усмехнулась я невесело. – Не стоит напоминать о своей осведомленности.
– Лучше напомнить лишний раз, – она заправила мою челку за ухо, продолжая стоять за моей спиной. – Мне кажется, ты начала забывать. И забываться, а это опасно в первую очередь для тебя самой, Яна. Ты рассказывала мне много интересного про дела своей семьи, и если не хочешь проблем, если желаешь спокойствия своим родным – держись от моих родных на приличном расстоянии.