Мои друзья
Шрифт:
Решив передохнуть, дед снимает рукавицы, поворачивается к внуку:
— Ишь перемазался как! Вот погоди, достанется тебе на орехи!
— Ну и пусть… — Митька надувает щеки. — Зато я город построил!
— Какой такой город?
— Вон, гляди… — Внук берет деда за руку, осторожно ведет по улицам города. — Где песочница — наш садик. А здесь труба, завод.
— Ишь ты! — усмехается Архип и показывает на большую груду листьев. — А там что будет?
— Дом высотный! Сорок этажей!
— А в нем кто?
— Я с
— Это почему ж на самом? — В недоумении дед почесывает бороду.
— Голубей бумажных пускать здорово!
— Ну и ну! — дивится Архип. Ему, видно, по душе работа внука. Отложив метлу в сторону, он не спеша идет к забору, несет охапку листьев.
— Зачем, дедушка?
— А то как же… Город-то у тебя новый, а про вокзал забыл. Где ж гостей принимать будешь?
Архип опускается на корточки и вместе с внуком сооружает вокзал.
— Как назовешь город?
Митька задумывается, теребит вихор и неожиданно выпаливает:
— Дружный! Как наш отряд в садике!
— Так-так… — согласно кивает дед, и они продолжают строить.
Изредка аллеи старого парка пересекают прохожие. Одни останавливаются, понимающе кивают друг другу: «Чудаки!» Другие молча улыбаются. Наверное, им тоже хочется построить из оранжевых листьев свой сказочный город.
КОГДА РАСПУСКАЮТСЯ ПОДСНЕЖНИКИ
Представьте себе стриженную под машинку голову. Огромные, полные удивления серые глаза. Курносый нос весь в веснушках. Вот вам и Ленька.
Его тетка, уборщица, жила по соседству со школой. Ленька переселился к ней летом, В августе тетка разыскала учительницу и попросила: «Уж запиши племяша себе в класс, Ивановна, а то гоняет по улицам как чумовой, того гляди, под машину угодит. Отец их бросил, Мать померла. Так что мне докладывай, Я за ним глядеть буду».
Первого сентября Ленька отличился. На школьном дворе он перекувырнулся через голову, крикнул: «Физкульт-привет!» — и отправился разыскивать третий «Б». На нем была серая фуражка козырьком назад. Брюки до щиколоток. Тужурка застегнута на разные пуговицы.
Учился Ленька с охотой, но во время чужих ответов нередко подсказывал и озорничал. Зато если кто-нибудь мешал рассказу учительницы, Ленька оглядывался и показывал кулак.
На физкультуре он мог легко пройти по бревну, но мягко соскочить на носки ему не удавалось. Физрук сердился: «Не торопись, Маркелов, а то стекла дрожат. Прыгай еще раз!»
А сколько визга и удовольствия вызывала в конце урока игра «Щука и караси»! Ленька нередко оказывался «щукой» и сломя голову носился по залу, стараясь осалить «карасей» и не пропустить их сквозь «невод».
Однажды на перемене Анна Ивановна вошла в класс:
— Ребята! У вас теперь новый учитель пения. Зовут его Глеб Игнатьевич. Во время войны он потерял зрение и перед уроком кто-нибудь из вас должен
Толстяк сидел за первой партой, с аппетитом жевал бутерброд.
— Да ну… — Солодкин надул щеки и отвернулся в сторону.
Анна Ивановна взглянула на притихших детей:
— Ребята, кто хочет пойти?
— Я… я… мы!
Ленька кричал громче всех.
— Пожалуйста, Маркелов!
С тех пор перед уроком пения Ленька бежал в учительскую, перепрыгивая через две ступеньки, и приводил в класс Глеба Игнатьевича. Вместе со всеми увлеченно тянул под баян: «Орленок, орленок, взлети выше солнца!»
Но больше всего он любил читать. Вечерами, выждав, когда уляжется усталая тетка, Ленька на ощупь всовывал ноги в валенки и пробегал на кухню. Порой зачитывался там до ночи. Являлся в класс сонный, тер воспаленные глаза и, уронив голову на руки, засыпал.
— Ленька дрыхнет! — хихикали девчонки.
— Ну-ка, Маркелов, марш домой! Выспишься — приходи! — говорила Анна Ивановне. Она знала Ленькину страсть и про себя думала: «Сирота, уложить вовремя некому».
Каждое утро у входа в класс санитарка проверяла руки, уши, воротнички и докладывала перед уроком:
— В классе все чистые, только Маркелов опять умыться позабыл!
После замечания учительницы Ленька весь сжимался и сидел так до перемены. Со звонком вихрем несся к крану. Возвращался мокрый и громко рапортовал:
— Анна Ивановна, я теперь чистый как стеклышко!
Однажды вечером Ленька сидел за столом, готовил уроки. Призадумался над задачкой, невзначай взглянул во двор и замер: из окна школы, из форточки, черной змейкой вился дым. Стремглав выскочил на улицу. По пожарной лестнице вскарабкался на третий этаж, свистнул ребятам и выбил ногой стекло. На шум подоспели старшеклассники. Вскоре огонь в кабинете химии потушили. Так Ленька сделался героем дня. А в субботу к нему домой зашел корреспондент из газеты. Но на его расспросы Ленька только хмыкнул:
— Вот еще… Обо всех писать — бумаги не хватит!
Корреспондент растерялся, а «герой дня» тем временем удрал во двор и стал гонять с ребятами консервную банку.
— Ну что с ним поделаешь? — развела руками тетка. — Пострел!
Как-то староста Инка Ежова пропела:
— А я знаю. Наша уборщица, Катерина Федоровна, твоя тетя.
— Ну и что? — взорвался Ленька.
— А вот и ничего! — Ежова полуприкрыла глаза. — Похож очень, и глаза, и нос курносый…
— Вот еще выдумала… — Такого Ленька никак не мог ожидать. Соседи говорили; «Вылитый отец! И лоб, и глаза, и походка». Это верно, пожалуй. А нос и губы матери. Тоже возможно. Мать у Леньки ткачихой была. Он ею очень гордился. Ее фотографию на доску Почета в городском парке поместили.