Мои красавицы

Стрэнд Джефф

У нее не было никакого способа узнать наверняка, и Грег на самом деле вел ее не в направлении машины, что сначала казалось плохим решением, но не сильно, когда девушка решила, что ей все равно не стоит садиться за руль в таком состоянии, ибо это было бы безрассудно и безответственно с ее стороны. Тем более Грегу было очень приятно ухаживать за ней. Оливии было плохо от того, что она больше не хотела снова играть музыку, а он был так мил с ней, что пристегнул девушку ремнем безопасности за нее, будто она была его дочерью. Оливия хотела, чтобы у нее была дочь, но

только одна — не стоило увлекаться с этим. О, вот что еще было забавно: она не могла заставить себя смеяться. Единственное, чего она хотела, так это закрыть глаза и больше не открывать их, но черт, наверное, это было бы грубо по отношению к Грегу. К сожалению, уже было слишком поздно, она все-таки прикрыла глаза и не смогла открыть их, да ей и не хотелось, ведь с ней был Грег, а он был очень добр к ней.

***

Оливия открыла глаза.

Ее раскачивало в разные стороны.

Не от того, что ее накачали наркотиками. А от того, что она находилась в металлической клетке, подвешенной в нескольких метрах над цементным полом, ее ноги свободно болтались в воздухе. Внутри клетки почти не было места для движения — при ее самом большом весе несколько лет назад она, вероятно, не поместилась бы здесь. Верхняя часть клетки прижалась к ее макушке. Ее плечи касались прутьев по бокам.

Она могла повернуть голову. Когда она это сделала, то увидела, что в комнате без окон находилась дюжина таких же клеток, четыре ряда по три, подвешенных на толстых цепях к потолку. Больше половины клеток были заняты. 

Деревянный стул и стремянка стояли в дальнем углу рядом с дверью.

Женщина в соседней клетке была бледной. Истощенной. Ее глаза были открыты, и она смотрела на Оливию, но было непонятно, видела ли та ее на самом деле.

Другие женщины — а все пленницы были женщинами — казались мертвыми. Трое из них были мертвы без всяких сомнений. Две других, возможно, были без сознания, но, скорее всего, нет. Все они были кошмарно худыми. Почти скелеты. А одна буквально была костями обтянутыми высушенной кожей.

Запах гнили был настолько сильным, что у Оливии случился приступ удушливого кашля, который длился почти минуту.

Когда она перестала кашлять, то закричала.

Затем она заставила себя заткнуться и оценить ситуацию. Грега в комнате не было. Она могла сбежать. Ее разум все еще был затуманен, но должен же был быть какой-то выход из этой ситуации. Тот который все остальные обреченные женщины проглядели.

— Пожалуйста не делай так больше, — сказала женщина в клетке рядом с ней. Ее голос был слабым и хриплым.

— Не делать что?

Женщина с усилием дважды моргнула, как будто пыталась сосредоточиться.

— Кричать. У меня раскалывается голова от громких звуков.

— Где мы вообще?

— Разве это имеет значение? Тебе нужно просто переждать первичный шок. На самом деле, здесь не так плохо, когда перестаешь что-либо чувствовать.

Оливия начала болтать ногами. Клетка закачалась вместе с ней.

— Мы уже пробовали раскачивать их. Каждая

пробовала. Мы перепробовали все что могли.

— Ну, я не собираюсь просто так сидеть здесь.

— Тебе придется. Это все, что тебе осталось. Просто сидеть. Он потом даст тебе воды. Но без еды. Никогда никакой еды. Скоро мы станем такими же, как все здесь.

— Они что, все умерли от голода?

— Я думаю, что он разозлился на первую. По крайней мере, я так слышала. Меня еще здесь не было, когда она умерла. А остальные, да, умерли от голода.

— Нам надо попробовать сбежать, — настаивала Оливия. — Если мы будем работать вместе, мы сможем выбраться из этого. Должен же быть какой-то способ.

Женщина улыбнулась.

— А ты милая.

— Я так просто не сдамся.

— О, ты сделаешь это.

— Когда он вернется?

— Какая тебе разница?

— Когда?

— Я не знаю.

Клетка Оливии раскачивалась взад-вперед на несколько сантиметров, не доставая до клетки женщины. Скорее всего, они специально были подвешены так, чтобы пленницы не могли достать друг до друга. Оливия не могла поверить в то, что крепеж был настолько прочным, что она не смогла бы выдернуть клетку из потолка, раскачивая ее, но девушка должна была что-то предпринять. Она не могла просто сидеть здесь и медленно умирать.

Клетка так и не оторвалась от потолка.

Через некоторое время она перестала раскачиваться.

Затем она снова начала кричать.

Конечно, комната была звукоизолированной. Другим женщинам тоже бы пришло в голову звать на помощь. Она зря тратила силы.

Ее ноги свободно болтались в воздухе. Когда Грег вернется, она сможет заманить его поближе к себе, а затем ударить ногой в лицо. Сломать ему нос.

Хотя да кроме морального удовлетворения это явно не принесет никакой пользы. Она же все равно останется запертой в клетке.

Она могла бы поговорить с ним. Образумить его. Убедить, что она никогда никому ничего не расскажет, ни одной живой душе. Она не знала, что говорили ему другие женщины. Может быть, она могла бы сказать что-то другое. Что-то, что заставило бы его передумать на ее счет.

Оливия снова закричала на этот раз еще громче.

— Ты делаешь мне больно, — сказала другая пленница, когда Оливия наконец остановилась.

— Но отсюда же должен быть какой-то выход.

— Скоро ты перестанешь в это верить. Когда он вернется, сядет в кресло и будет наблюдать за нами. Просто смотреть на нас. Спокойно следить за тем, как мы умираем с голоду. 

Глава 2

«Твою ж мать», — подумала Шарлин, войдя в комнату для персонала и увидев плачущую новенькую, прислонившуюся к стене. Неужели ей придется спрашивать ее, что случилось? Пытаться утешать ее? Может, ей стоило тихо выйти из комнаты прикрыть за собой дверь и надеяться, что та ее не заметит?

Но нет, новенькая увидела Шарлин и быстро промокнула глаза от слез.

— Извини. Мне жаль, что ты застала меня такой.