Мои миры
Шрифт:
Устав бродить по берегу, мы зашли в один из понравившихся нам прибрежных ресторанчиков. Уютный свет лампы с абажуром, стоящей на каждом столе, отделял нас от окружающего мира. Где бы мы ни бывали, мы всегда находили такие ресторанчики. За бокалом белого французского вина я слушал Татьяну. Нет, не слушал, наслаждался. Наслаждался тембром голоса, движением губ, тем, как она поправляет свои волосы, то и дело, спадающие на лицо. Всю жизнь смотрел на неё и не мог налюбоваться.
Заметив, что я не слишком внимательно слушаю, а больше рассматриваю, Татьяна, дождавшись начала медленной мелодии, повела меня к сцене. Посмотрев в глаза, она положила руки мне на плечи,
Отношения наши завязались далеко не сразу, несмотря на то, что учились в одном классе. Даже подойти к самой красивой девушке для меня было нереально, так как себя оценивал очень трезво. Я даже не знал, люблю ли её. Просто не задумывался, настолько фантастична была сама мысль. Но однажды она выбрала меня, как партнёра по танцам, для какого-то школьного конкурса. Помню, она пришла с подругами в назначенное время. Подруги быстро ушли, я даже не заметил, как. А Татьяна посмотрела вот так же мне в глаза, положила руки на плечи.
Я держал её как хрустальную вазу, как алмаз неимоверной ценности. Прорепетировав минут пять, она вдруг резко отодвинулась и хотела уйти. Поняв, что если она сейчас уйдёт, то уже никогда в жизни не увижу её глаза так близко, что она никогда не положит свои руки мне на плечи, что никогда не смогу держать её в своих объятьях, поцеловал по-детски, неумело, но со всей горячностью, на какую был способен.
Этот первый неумелый поцелуй определил нашу дальнейшую жизнь. Страшно представить, что тогда я мог не решиться, не сообразить. Уже позже она мне рассказала, что специально организовала эту репетицию, чтобы дать мне шанс.
Мелодия прекратилась, но мы всё танцевали.
– Пойдём в гостиницу,– проговорила Татьяна одними губами.
Взяв такси, мы уже скоро входили в фойе отеля. Услужливый портье протянул нам ключи. Едва закрыв за собой дверь номера, почувствовал, как Татьяна стаскивает с меня плащ. Обернувшись, чуть не задохнулся в страстном поцелуе. Мои руки привычно освободили Татьяну от ненужной одежды…
Быстро наступило утро. Опять обычный серый день с его презентациями. Презентациями моего изобретения, которое назвал «Грёзы». Изобретения, приводящего мечты в реальность, ненадолго материализующего наши мечты. Изобретения, вызвавшего сколько хвалебных, столько и возмущённых откликов. Противники даже объединились под лозунгом «Не дадим задавить реальность грёзами». Но мне было всё равно. Я только не хотел засыпать или уходить из комнаты, чтобы не потерять связь с Татьяной. Я знал, что стоит ненадолго уйти,– она исчезнет.
Сел рядом с ней на кровать. Татьяна безмятежно спала. Тихонечко поправил локон и провёл рукой по её нежной коже. Татьяна улыбнулась во сне. В школе, я упустил свой шанс. Она тогда с укором взглянула на меня. Этот взгляд помню до сих пор. Я не смог её вернуть. Более того, уже много лет ничего о ней не знал. Не мог найти. Я изобрёл эти грезы, и они возвращают мне её ненадолго, пока. Но когда-нибудь настанет тот день, когда смогу вернуть её. Вернуть навсегда. Исправить ошибку, которую допустил.
Зазвонил телефон. Я прислонился к щеке Татьяны и, закрыв глаза, прислушался к её спокойному дыханию. Телефон продолжал звонить.
– Да, уже иду,– сказал в трубку и, не оглядываясь, вышел.
Захлопнулась дверь. От сквозняка форточка распахнулась, запуская холодный воздух в пустую комнату.
ГРЁЗЫ 2
Дождь отчаянно стучал в оконное стекло старого кафе. Редкие прохожие торопливо пробегали по улице, стараясь побыстрее спрятаться от затянувшейся непогоды. Хмурое низкое
Грустный, задумчивый, ничего не видящий взгляд замер на кипящих пузырями лужах. Он вспоминал недавнее прошлое. То время, когда он, всеми признанный гениальный изобретатель на вершине славы, денно и нощно бился над усовершенствованием своего изобретения, дающего возможность людям реализовывать мечты. Пусть ненадолго, пусть нестабильно. Он пытался усовершенствовать своё изобретение и заставить мечты становиться явью.
Жизнь имела смысл. Была цель. И вот теперь. Один звонок. Но какой. Звонок, о котором он не смел и мечтать. Звонок, на который не мог надеяться. Звонок из прошлого. Точнее не звонок, а сообщение в интернете, в почтовом ящике. Ещё и ещё раз перечитывая его, не верил глазам. Как, через столько лет? Вдруг он почувствовал – сколько лет прошло. Жизнь. Целая жизнь. Жизнь, которую нельзя ни вернуть, ни прожить заново. И вот именно сейчас это сообщение. От неё. Всё, что он сделал за свою жизнь, было посвящено ей. Сделано ради неё. Без малейшей надежды на встречу.
Она сама нашла его. А он запутался в своих чувствах. Испугался. Не мог понять себя. Знал только одно, что вернуться в прошлое нельзя. Как откровение, пришло осознание того, что всю свою жизнь он строил иллюзии.
И всё-таки. Жизнь не окончена. Жизнь продолжается. Она нашла его и это главное. Но что дальше? В конце концов, прекрасная штука Интернет. Столько возможностей и неожиданностей. После первого письма были и остальные. Второе, третье… В конце концов, переписка стала необходимостью, как воздух. Слово цеплялось за слово. Он чувствовал себя счастливейшим из людей. Словно бы ему опять было… да, как тогда. Тридцать лет назад. Он перестал чувствовать возраст. День начинался для него только тогда, когда после дневных передряг и забот добирался до компьютера. Жизнь полная чувств, радости. С утра он не мог ни о чём думать, кроме как о том, когда снова сможет общаться с ней.
Договорились встретиться. Сегодня. Сейчас. Дверь распахнулась и в неё, прячась от дождя, смеясь, забежала парочка. Он отвернулся. Затем взял чашку с кофе и, словно не зная, что с ней делать, вновь поставил на место.
Дверь распахнулась и вошла она. Просто. Засуетилась в дверях, складывая непослушный зонтик. Затем огляделась и, увидев его, улыбнулась. Приятная женщина с легко узнаваемыми чертами той… Особенно когда улыбалась. Он вышел из-за столика и быстрыми шагами подошёл. Взял зонтик и воткнул в подставку.
– Здравствуй,– сказала она.
– Здравствуй,– ответил он и поцеловал её совсем не так, как представлял, а тихонечко, в подставленную щёчку.
Они сидели в кафе довольно долго. Но разговор не клеился. Точнее, она говорила много. Рассказывала о том, как жила все эти годы. Рассказывала подробно и обо всём, изредка поглядывая на зонт. Было не понятно, то ли она хочет выговориться, то ли боится замолчать, чтобы не повисла неловкая пауза. Он же просто молчал, стараясь угадать в этой постаревшей женщине ту, которая не давала покоя ему всю жизнь. Он знал, что время беспощадно, но сейчас вдруг понял, насколько. Насколько всё то, к чему он стремился бессмысленно.