Мокко
Шрифт:
За неделю до несчастья я тоже хохотала до слез с подружкой, Изабель, которая совершенно серьезно убеждала меня, что нормальных мужчин больше не существует. Все мужчины стали «гетеропедиками». Между таким мужчиной и женщиной ничего не происходит. Такие мужчины не занимаются любовью, довольствуются жалким флиртом и поминутно посылают своим пассиям пылкие сообщения.
Мне было неприятно об этом думать. Острая боль при воспоминании об этих похороненных, потерянных моментах. Мне оставалось только мое настоящее – холодное, мрачное, как шершавая негостеприимная поверхность незнакомой планеты. До автомобиля цвета «мокко» что было худшим в моей жизни? До этой ночи моя память хранила только воспоминания, смягченные, искаженные легкой, гармоничной жизнью
Но ничего, подобного той, которую мы переживали сейчас. Ничего такого всеобъемлющего, равного по силе. Ничего похожего. Странно, но в аду, в котором я существовала, я ощущала себя иной, преображенной. Словно раньше я жила в оцепенении, в полусне. Словно этот «мерседес» цвета «мокко», отвратительный, внушающий ужас, внезапно меня разбудил. И этот поцелуй Иуды открыл мне глаза. Никогда прежде я не чувствовала себя такой бодрой, активной, живой. Я ощущала каждое биение своего сердца, каждый вздох, каждое движение тела… Ничто не ускользало от моего внимания, все мое существо вибрировало, фонтанировало небывалой энергией. Быть живой – только теперь я поняла, что это значит. Но теперь я узнала и то, что эту небывалую силу во мне питают страх, ужас, самые сильные, предельные, самые острые, самые болезненные ощущения. Не радость. Не любовь. Не нежность. И не моя прежняя беззаботность. Ничто из того, чем я жила раньше.
На экране моего мобильного часы показывали пять утра. У меня болела спина и поясница. Такое ощущение, что во всем теле нет ни одной целой косточки. Видишь, Малькольм, какие глупости твоя мамочка творит ради тебя! Видишь, на что твоя бедная мамочка способна! Вилла была передо мной, темная и тихая. Ни намека на свет в окнах. Через телефон я прочла письма, пришедшие по электронной почте. Директриса издательства лаконично, без лишних эмоции, но твердо ставила меня в известность о том, что забирает у меня перевод. Не могла бы я вернуть ей оригинальный текст и полученный аванс?
Я дошла до обрывистого берега и стала смотреть на море. Кайма его была едва различима в ночи. Несколько вспышек света на черной глади – наверное, то были корабли. На юге, ближе к Испании, тоже сияли какие-то огоньки. У меня вдруг появилось странное и щекочущее тщеславие чувство, что я – единственный человек на планете, который сейчас не спит.
День занимался у меня за спиной, на востоке. Белесый свет. Первым сдался маяк. Мало-помалу он угас. Казалось, его свет поглотила заря – яркая, белая. «Завтра на рассвете, в час, когда над полями забрезжит свет…» Желтоватый свет маяка рассеивался. Растворялся в воздухе. Последнее мельчайшее трепетание… И все закончилось. Наступил день, светлый и вибрирующий. Суббота. Мой третий день вдали от Малькольма, от Эндрю.
Я провела эту ночь на улице. Гортензии покрылись росой. Трава – тоже. Я присела пописать за кустами. Прикосновение прохладного ветра к моим бедрам… Мне хотелось есть, голова была тяжелой. Я пошла по дороге, круто спускавшейся к морю. По пути мне никто не встретился. Внизу, на стене, которая шла вдоль пляжа, несколько серферов с припухшими после сна веками смотрели на горизонт.
Похоже, погода собиралась испортиться. Но это не имело никакого значения.
Часть IV
Я заказала чашку кофе в баре современного отеля, из окон которого было видно море.
– А вы ранняя пташка, – сказал мне официант.
Я подумала, что наверняка выгляжу не лучшим образом – растрепанная, в помятой одежде. Интересно, в котором часу открывается магазин? Думаю, в десять. Я еще успею зайти к Кандиде, принять душ и переодеться. Выйдя из кафе, я набрала домашний номер, потом позвонила на мобильный Эндрю. И снова никакого ответа. Я не стала оставлять сообщение. Позвонила в больницу, спросила, как сын. «Состояние стабильное». Ничего нового.
Когда я шла по направлению к пляжу «Мирамар», на душе у меня вдруг стало тревожно. Зачем я вообще сюда приехала? К чему это ожидание? Нужно быть сумасшедшей, чтобы ожидать чего бы то ни было, чтобы быть здесь, чтобы вломиться в ее квартиру. Зачем нам встречаться? Это ничего не изменит, ни на йоту не уменьшит моей боли. Это не поможет мне, не даст новых сил, не спасет. Не спасет нас с Эндрю. Бесполезная трата времени. Мне захотелось упасть на мокрый песок. И вдруг я услышала голос Арабеллы, словно она стояла со мной рядом: «Pick yourself up, girl!» [59]
59
Возьми себя в руки, девочка! (англ.)
Тон властный и в то же время веселый, с насмешливыми нотками. Я выпрямилась и расправила плечи – совсем как она. Лопатки вниз, подбородок вверх… Походка страуса, горделивого и элегантного. «Я знаю, зачем вы здесь. И я вас понимаю. Думаю, на вашем месте я сделала бы то же самое». Это было странно, но сейчас, когда я чувствовала себя такой одинокой и несчастной, я думала о своей свекрови. Не о матери, не о сестре. Об Арабелле и ее недосказанностях. Ее горестях. Ее секретах.
Когда я проходила мимо пустынного «Большого пляжа», мне вдруг захотелось искупаться. На мне были черные трусики и лифчик, и я решила, что они вполне сойдут за купальник. В этот утренний час на пляже было пусто. Вода оказалась такой холодной, что у меня перехватило дыхание. В последний раз я купалась в море в Италии прошлым летом. Волны были большие, с пенными шапками. Довольно-таки сильные.
Я заплыла далеко и оглянулась полюбоваться видом. «H^otel du Palais». Виллы. Современные дома. Белый маяк. Я посмотрела в сторону севера, туда, где был Малькольм, был Эндрю. Течение относило меня в сторону, и пришлось побороться с ним, чтобы вернуться к берегу. Я порядочно устала и замерзла. Но вытереться мне было нечем.
На песке сидел мужчина в купальных плавках и смотрел на меня. Он протянул мне свое пляжное полотенце. После секундного колебания я взяла его и принялась энергично вытираться. Его взгляд скользил по моему телу, сплошь покрытому «гусиной кожей». Давно мужчина не смотрел на меня так… Я не могла сказать, доставляет мне это удовольствие или смущает. Мне просто не хотелось об этом думать. Мои промокшие насквозь трусики и лифчик не скрывали тела.
Мужчина мечтательно улыбался.
– Вы красивая.
Я вернула ему полотенце.
– Спасибо.
– И любите раннее купание.
Он говорил с местным акцентом. Невысокого роста, черноволосый, темноглазый. Мускулистый. Пока я одевалась, он не сводил с меня восхищенных глаз, улыбался, но молчал. Я повернулась, чтобы уйти.
– До свидания! А может, до завтрашнего утреннего купания? Я улыбнулась.
– До свидания!
Арабелла ждала меня в кухне. Она уже приготовила завтрак: маффины, пышки и кусок вчерашнего пудинга с патокой. Лицо ее было усталым. Она ничего не спросила о моей ночи и не стала рассказывать о своей.