Молчание
Шрифт:
– У вас есть контакт этого лжеавтора? – спросил Разумов.
– Да, конечно.
Иван записал номер и снова прошел на пирс. Глеб остался на берегу, достал смартфон и с озабоченным видом принялся листать страницы. Деревянные доски самодельного понтона были весьма потрепаны временем и водой, в отличие от ротанговых шезлонгов – новеньких, добротных. Иван еще раз внимательно осмотрел пирс.
«Если этот любитель ночного плавания оставил вещи здесь, то при сильном ветре их могло легко снести волной», – снова подумал Иван. Он открыл приложение «Погода» и полистал
– А что за тем обрывом? – уточнил Иван.
Глеб Бабицкий оторвал взгляд от телефона.
– Не скажу точно, но думаю, что продолжение песчаной полосы. Можно дойти и посмотреть.
Они неспешно пошли вперед.
– Глеб Анатольевич, а что вы думаете об исчезновении Олега Макеева?
– Если честно, я думаю, утонул, – ответил Глеб – Даже, учитывая, что он профессиональный пловец. Алкоголь и большая вода – жидкости несовместимые.
– Считаете, что он отправился на реку в тот вечер?
– Я думаю да.
– И никто из вас не слышал?
– Я быстро уснул. Эма пошла к себе, работать. Она в это время не услышит запущенный рядом фейерверк. А я спал в правой башне, там гостевые комнаты. Уснул быстро. Один раз за ночь, правда, вставал. Разбудил ураган. Спустился в кухню выпить воды. В доме было тихо.
– Муж впервые напился, а она спокойно пошла работать?
– Совсем даже не спокойно. Эма очень расстроилась. Но работу никто не отменял. Вышел новый роман «Два лица» и было заявлено продолжение. Есть сроки, жесткие графики, выбиваться из них нельзя. От писателя такого уровня постоянно ждут новых книг. И их надо выдавать одну за другой. Так что, извините – кровь из глаз, а работай. Но срывы, конечно, бывают. Потеря вдохновения, личные проблемы, неприятности. Как вот это всё сейчас Эма переживет, я вообще не знаю, – с огорчением говорил Глеб Бабицкий.
Они дошли до середины пляжа. У Глеба телефон снова запел знаменитую песню. Он несколько секунд слушал собеседника, потом резко произнес:
– Я же сказал, бери тот, что выбрал я. Естественно, бизнес. На одного. Нет, она не летит. Все, давай. И не звони по ерунде.
Положив смартфон в карман, Глеб Бабицкий пожаловался:
– Завтра рейс в Лондон. Должен был лететь сегодня, но, естественно перенес. У нас обсуждение контракта на экранизацию нового романа. Эма должна присутствовать, но она даже слышать ничего не хочет о поездке.
Его телефон снова издал мелодию.
– Извините, – вздохнул Бабицкий, отошел на пару метров, но быстро вернулся.
– Все это, честно говоря, так некстати, – произнес Глеб, завершив очередной телефонный разговор.
– Вы о чем? – не понял Разумов.
– Да все это, – он указал рукой на реку, – исчезновение Олега. Англичане невероятно щепетильны и очень не любят непредвиденные обстоятельства.
– Так вы это называете? – усмехнулся Иван.
– Я имел в виду, что непонятно это все, – начал оправдываться Глеб, – то ли утонул, то ли просто ушел из
– Вы и это допускаете?
– Я все же склоняюсь к тому, что утонул. Если можно было вызвать водолазов без участия органов, мы бы вас и не побеспокоили, честно говоря. Сами бы заказали. Но вы знаете, когда речь идет об исчезновении человека, мы обязаны сначала заявить.
Иван слушал Глеба Бабицкого, понимая, что исчезновение Олега Макеева волнует издателя в последнюю очередь. Не дойдя до обрыва, они остановились, услышав за спинами окрик.
– Товарищ майор!
По лестнице, смешно размахивая фуражкой, спускался человек в форме. Глеб близоруко сощурил глаза.
– Это участковый Миронов. Мы сначала к нему обратились, но он не принял заявление.
Телефон Бабицкого снова запел, теперь голосом Леди Гаги. И снова извинившись, Глеб отошел, чтобы ответить на звонок.
Участковый, мужчина лет сорока пяти, с рыжими усиками и залысинами на крупной голове, шел в их сторону широким размашистым шагом, держа в руках фуражку. На коренастой фигуре с начинающим полнеть животом ладно сидела летняя форма – рубашка белого цвета с короткими рукавами, темно-синий галстук и синие брюки. Под мышкой он держал коричневую папку.
Подойдя ближе, он надел фуражку, поправил форменный галстук и козырнул перед старшим по званию.
– Здравия желаю! Капитан Миронов Георгий Иваныч!
Разумов поморщился от громкого приветствия.
– Виноват, – понизил тон участковый.
– Разумов Иван Константинович.
Миронов пожал протянутую руку и посторонился, пропуская Ивана вперед.
– Что интересного расскажете, Георгий Иванович?
Миронов откашлялся и поправил фуражку.
– Два дня назад в установленном порядке общался с гражданкой, проживающей на подведомственном мне участке по адресу деревня Гора, дом номер один.
Миронов заглянул в заявление.
– Эмилией Леонидовной Майн. Ее муж, Макеев Олег Васильевич, пропал, и она потребовала принять официальное заявление. Я, как положено, уведомил, что, мол, через трое суток соответственно можно, в установленном порядке…
– Капитан, давай по существу.
Миронов снова откашлялся.
– Есть по существу. Я заявление не принял. Но дом ее посетил. Побеседовал с Лидой. То есть, с Лидией Ивановной Касаткиной, соседкой ихней и помощницей по дому. Пришел по адресу проверить на предмет, не было ли чего на днях, ссоры там, мордобития какого.
– И?
Миронов сделал отрицательный жест рукой.
– Ничего такого. Все тихо-мирно. Я хозяйке дома, писательнице то есть, посоветовал обзвонить друзей, коллег, знакомых там разных. Намекнул, что, мол, наш брат может и нашкодить. Что, мол, может, муж загулял и скоро вернется.
– И что она? – улыбнулся Разумов.
– Она на меня так зыркнула, что я пожалел о своих словах. Ну, тогда я ей говорю, что, мол, по истечении трех суток, ежели муж ваш не вернется, то уж тогда…
– В установленном порядке, я понял, – прервал Разумов официальный словесный поток.