Молчи, терпи
Шрифт:
– Сад. Цветущий весенний сад с махровой сиренью и ранним жасмином.
Кто из нас не любит цветы? Только черствые и жестокие люди, только самые приземленные души. Хотя… Возможно, аллергики не в восторге от запашистых аллергенов. Эльза смотрела в окно без единой эмоции, только надеясь, что зов, вдруг вспыхнувший где-то внутри, стучит не просто так.
– Ваш сад действительно прекрасней любого другого пейзажа.
–
Принц смолчал.
Впрочем, он не заметил ехидства в голосе Эльзы. Характер его до странного изменился за то недолгое время, что она пробыла под крышей Лунного Дворца. Неужели… Неужели воздух там другой, вызывающий перемены? Александр холодно глянул в сторону закрытой двери. Там его не ждет ничего интересного, ничего нового. А вот общество Эльзы было ему приятно.
– Нет, не был, – признался принц. – Жаль, что Вы так и не погостили на Летних Островах, – с подлинным сожалением заметил Александр.
Эльза хотела шикнуть ему в ответ, словно дикая кошка. Девушка молча смотрела перед собой, думая о том, что за волнами все еще прячется что-то, но этого «что-то» никак не разглядеть. Эльза не отвечала Александру вниманием, но действительно слушала его. Она выловила из густого жирного бульона кусочек бескостной рыбы и сладко прожевала его, улыбнулась самой себе. Девушка давно не ела, и экзотическая рыба показалась ей очень нежной и приятной на вкус.
– Ну, может быть, Вы и Его Величество еще навестите нас с моей семьей, – продолжил принц.
– Александр… – оборвала его Эльза. – Ты правда думаешь, что мы с Бертрамом поженимся и соединим два королевства, словно ничего не было?
Девушка даже не повернулась, но мужчина чувствовал грустную улыбку на ее тонких холодных губах. Он ей не ответил. Какая разница, о чем думает он? Никому нет дела до мыслей какого-то там Александра… В глубине души он все равно понимал, что все свершенное ранее – одна большая и грубая ошибка, понимал, что так поступать нельзя.
Королева оставила на подносе только соленья, которые ненавидела всей душой. Странно. Кажется, Бертрам был осведомлен о ее вкусовых предпочтениях. Долгими беседами в саду он часто узнавал у нее подробности разного рода. И теперь-то Эльза поняла, зачем. На будущее.
– Вы все еще голодны? – спросил Александр, привстав с места. – В этом нет ничего стыдного. Вы так долго спали…
– Как долго?
– Мы на воде второй или третий день, – ответил ей Александр.
Удобный момент…
Эльза
И понимание пришло к королеве, словно стрела охотника. Вот он: сигнал. Если это Джек, то корабль не подберется к судну Бертрама, пока солнце не сядет за волны, уступив место холодной ночи. И Эльза поняла, что требуется от нее. Она знала: за ней уже пришли, прибыли. Она хотела верить.
– Да… Я бы выпила чаю, – ответила девушка. – Только побыстрее, если, конечно, можно. А главное: что я пью черный, только с жасмином и только с медом. Уверена, у Бертрама все с собой.
Королевским особам не отказывают даже в плену. Александр знал, что должен принести тот чай, который Эльза пьет обычно, который она попросила сейчас. Мужчина поклонился Эльзе, что сидела к нему спиной и не могла заметить этой вежливости. Как она и ожидала, Александр не запер дверь, уходя.
Зачем?
Она же не ходит… Не ходит, как ему показалось, не двигается. Но оплошность стоила принцу дорого. Эльза поднялась с места с прытью молодой газели. Она осторожно прошла вперед, заглянув то за один, то за другой угол. Солнце так низко, оно наполовину спряталось за не видные отсюда горы, наполовину погрузилось в воду… Девушка нырнула наружу, спрятавшись под лестницей, ведущей наверх.
Когда Александр вернется, Эльза запрет его внутри.
38. В холодных руках
Она сделала так, как хотела до того, как принц вынырнул из проема. Дверь за неприятным гостем громко хлопнула, и Эльза заморозила замок и кусок стены, прилегавшей к нему, чтобы Александр еще долгое время провел там один. Внимательных матросов здесь, по-видимому, совсем не было. Если бы патруль сторожил у двери, плану Эльзы пришлось бы разлететься в щепки.
Поднимаясь по крутой лестнице, ведущей к капитанскому мостику, королева слышала приятный голос Александра. Но тихо, ненавязчиво. Должно быть, Бертрам «заботливо» выбрал ей каюту, способную изолировать все исходящие шумы. Интересно, почему? Боялся, что королева закатит истерику?
Ей не хотелось никому вредить…
Эльзе хотелось только смеяться над произошедшим несчастьем. Она, обладающая силами, которых никто из присутствующих не мог себе и представить, она – королева холодной неприветливой для чужаков страны – теперь пленница. Ох, будь ее сердце чуть жестче, и все эти горе-матросы полегли бы к ее израненным ногам, попадали бы ниц, замороженные и растерзанные, остекленевшие от холода, что льется и льется с кончиков пальцев пойманной королевы.