Молчи
Шрифт:
Мэри Лу тепло улыбнулась, словно почувствовав смятение Орион. Улыбка — а главное, насколько искренней она была — удивила Ри. Такая улыбка казалась странной в таком месте.
Мэри Лу положила руку ей на щеку. Этот жест предназначался для утешения, поэтому Ри не вздрогнула от прикосновения из-за доброй улыбки девушки.
— Ты в порядке? — спросила Мэри Лу, озабоченно наморщив лоб. — Я имею в виду, учитывая обстоятельства.
Она спросила так, словно ответом могло стать что угодно. Как будто в этом подвале, в этой камере, с прогорклым запахом монстров вокруг, их присутствие
Ри не могла притворяться, не могла казаться сильной. Хотя до этого она всегда считала себя таковой. Она терпела жестокое обращение своих родителей. Бедность. Насмешки в школе со стороны тех, кто считал ее отбросом. Сейчас у нее не было такой силы. Ее украли, вытащили из нее, как и все остальное.
— Мне так больно, — всхлипнула Ри, и все подобие силы покинуло ее, словно та была в хрупкой раковине. — Я так устала.
Это действительно было так. Она была измучена. Она мечтала протиснуться сквозь бетон в самую землю и уснуть там навсегда. Ей хотелось не просто спать, она хотела умереть. Это был первый раз, когда она этого пожелала, и, конечно же, не последний.
Мэри Лу вытерла слезы с лица Ри, и та увидела, во что была одета девушка. Белый больничный халат с крошечными голубыми цветочками. Ей казалось, что он должен быть грязным, в конце концов, они были окружены грязью. Но он был безупречен. Ри посмотрела вниз и увидела, что на ней было то же самое. Она была чистой. Но такого не могло быть. Грязь и земля прилипли к ней, въелись в кости.
— Где я?
— Хороший вопрос, — сказала Мэри Лу. — Мы называем это Клеткой. Не очень оригинально, я знаю, — она нащупала цепь, обернутую вокруг лодыжки. Она была прикреплена к стене точно так же, как та, что была на Орион. — По правде говоря, мы не знаем, где находимся.
— Мы?
Она указала направо, и глаза Ри нашли девушку в другом конце комнаты — Клетки — прислонившуюся к стене. На ней был тот же халат, что и на двух других девушках, а лодыжки также были прикованы цепью к кольцу, встроенному в дальнюю стену.
— Это Жаклин, — объяснила девушка. В ее мягком голосе послышались нотки раздражения. — Она просто прелесть, если ты еще не заметила, — она указала в нескольких метрах от Жаклин. — Та, что притворяется спящей, — Патриция.
Ри сосредоточилась на девушке, свернувшейся калачиком на полу и отвернувшейся ото всех. Она завидовала ей, притворялась та или нет, но Ри хотелось бы сделать то же самое. Ей было больно говорить, еще больнее было воспринимать новую реальность.
— Мы не все живем в отрицании, как Мэри Лу, — резко сказала Жаклин.
Все остальное в ней тоже было резким. Латиноамериканка. Изумрудные глаза, длинные, темные, растрепанные волосы. Черты лица сильные, острые и красивые, даже в таком месте. Она тоже была чистой.
В этот момент Ри, несмотря ни на что, охватила чистая ревность. Несмотря на боль между ног, внутри души, страх, грызущий нервы и говорящий ей, что ничто уже никогда не будет прежним. Ее девичья зависть почему-то осталась невредимой.
Потом Ри поймет, что красота Жаклин не то, чего стоит желать, чему стоит завидовать. Это означало, что она была ценным владением.
А Клетка, не то место, где хотелось бы быть любимицей.
Мэри Лу выпрямилась и вздернула подбородок в знакомом Ри жесте. Эйприл делала так время от времени, даже не осознавая. Это жест девочек из семей, в которых их баловали, делали их испорченными, давая возможность смотреть на людей свысока, специально или нет, не важно.
— Тебе никогда не получится убедить меня, опуститься до твоего уровня, Жаклин, — ответила Мэри Лу, слегка сжимая Ри, которая обнаружила, что предпочитает эту боль, той прежней нежности. — У меня всегда будет надежда.
Жаклин прищурилась, сосредоточившись на Ри.
— Хочешь знать, что случилось с последним человеком, который носил эти цепи, деточка? — спросила она Ри, и ей не очень понравилось, куда она клонит.
Осознание ударило ее, быстро и безжалостно. Эти девушки были хорошо знакомы со своим окружением. Они пробыли здесь достаточно долго, чтобы понять, как со всем справиться. Она была не глупа. Орион читала газеты, смотрела новости. Пропавшие девочки. Дети, которых редко находили. Сколько там говорилось требуется часов? Двадцать четыре? Сорок восемь? Они были самые важные. Решающие. После — шансы были малы. После — вряд ли вы вообще захотите кого-то найти.
— Ты действительно хочешь знать? — тон Жаклин был снисходительным.
— Немедленно заткнись, Жаклин, — отрезала Мэри Лу, ее голос был на грани крика. Точно таким же тоном мать Эйприл разговаривала с ней, когда она не слушалась.
С другой стороны, ей так же не следовало сидеть в подвале с цепью на лодыжке.
Ри начала дрожать. Ей этого не хотелось. Она хотела прислониться к стене, сложив руки на груди, принять свою судьбу, как Жаклин. Или, возможно, слепо надеяться, как Мэри Лу.
По ее лицу текли слезы и сопли. Она не могла контролировать это. Она чувствовала себя бессильной перед открывшейся правдой.
Поэтому она дрожала и рыдала.
— Г-где мы? Что это? — слова панически вырвались сами собой.
— Это ад на земле, — ответила Жаклин без малейшей нежности. — А ты его новый обитатель.
Мэри Лу встала, решительно пересекая небольшое пространство между ними, пока цепь на ее лодыжке не натянулась и не остановила ее в нескольких шагах от девушки.
Жаклин осталась стоять, лениво прислонившись к стене, с лукавой насмешливой ухмылкой на лице. Ри подозревала, что такие споры здесь часто случались. Орион достаточно долго жила в трейлере, чтобы знать: близость с кем угодно может привести к конфликту.
Мэри Лу ткнула пальцем в сторону Жаклин, в ее глазах вспыхнул огонь.
— Клянусь, Жаклин, если ты не оставишь эту бедную девушку в покое…
— Что ты сделаешь? — прорычала Жаклин, оттолкнувшись от стены и вставая, цепь звякнула у ее ног. Она напрягла плечи, прижав руки к бокам. — Она не единственная «бедная девочка» в этом чертовом месте. Она не более проклята, чем все мы. Хватит с ней нянчиться.
Мэри Лу покачала головой то ли от разочарования, то ли от гнева. Орион не могла разобрать. А может, и то и другое.