Молчи
Шрифт:
Орион на мгновение прочла ее нерешительный взгляд, затем кивнула и тоже села.
— Пути назад нет, — прошептала она, изо всех сил стараясь сохранить уверенность, что готова скорее умереть, чем провести еще один день в этом аду. Она также знала, что, если их поймают и план провалится, смерть будет наименьшей болью.
Жаклин усмехнулась.
— Ни единого гребаного шанса.
Шелби затряслась, ее охватили рыдания, нижняя губа задрожала.
— Это серьезно, Шелби, — холодно сказала Орион с оттенком жестокости. Она слишком хорошо знала, какой девушкой
Шелби кивнула, заметно сглотнув и опустив глаза.
С другой стороны комнаты послышались легкие шаги и стон. Звуки, с которыми они были слишком хорошо знакомы, но несмотря ни на что, в ту же секунду это охладило кровь в их жилах.
Большая бетонная дверь с трудом открылась, запах еще хуже, чем внутри Клетки, донесся до них, когда тощие руки Второй твари появились в поле зрения.
Он распахнул дверь, затем облизал губы, поправляя промежность, и посмотрел на Орион и остальных с голодом, который родился где-то в глубинах ада.
— Итак, кто же будет сегодня? — спросил он нараспев, указывая на них. — Эни, мини, мани, мо. Хватай крошку и вперед. Если крошка закричит, застав крошку заплатить. Эни, мини, мани, мо.
Его палец остановился на Шелби, и та мгновенно вздрогнула.
— Похоже, ты победила, милая, — сказал он, показывая свои желтые гнилые зубы и улыбаясь. — Не буду лгать. Я хотел, чтобы это была ты!
Он подкрался к Шелби, щупая ее костлявыми пальцами. В его глазах был блеск, который Орион ненавидела. Она презирала все в этих Тварях, но сильнее всего взгляд. В нем читалась собственность. Обладание. Как будто девушки были просто неодушевленными предметами, которые можно было легко взять. Как будто у них было на это право. Для него они были лишь вещью. Домашними питомцами.
Орион на секунду испугалась, что Шелби струсит и не будет играть свою роль. Ри знала, что Шелби не из тех девушек, которые могут ударить человека ножом, но надеялась, что каким-то образом она найдет способ. Ради них всех… Ради свободы.
— Пожалуйста, нет! — воскликнула Шелби, отпрянув к стене, когда Вторая тварь приблизился.
— Молчи, девочка, — рявкнул он, хватая ее за волосы.
Она вскрикнула, когда Тварь свободной рукой полез в карман за ключом от ее цепей. Он был слишком отвлечен, чтобы заметить Ри и Жаклин, стоявших позади него и жадно следивших за его движениями, ожидая подходящего момента. Они приготовили свое оружие.
— Давай, Шелби! — закричала Орион.
Мужик повернул голову, выгнув бровь.
— Что ты сказала, сука? — он зарычал, его глаза были дикими. — Сядь, мать твою, обратно!
Орион проигнорировала его слова, глядя мимо него и сосредоточившись на Шелби, ее сердце застряло комом в горле.
— Сейчас же, черт возьми! — закричала она.
Шелби не шелохнулась. Она все еще дрожала и плакала.
Орион была готова закричать, попытаться дотянуться до него, ударить его сама, если сможет. Но внезапно Шелби медленно повернулась к Твари, и что-то в ней изменилось, что-то взяло верх, и одним
Орион не могла сказать, кто больше удивился: Шелби или Тварь.
Шелби вскрикнула от крови, хлынувшей из глубокой раны на его шее, и отдернула руку, оставив металл в том месте, куда его воткнула.
Глаза Твари расширились, лицо побледнело. Его руки сомкнулись на шее, и он отшатнулся. Ни Жаклин, ни Орион не колебались. Они бросились вперед, быстро вонзая в него свое оружие. Разрезав ему горло и лицо, Орион с хлюпаньем воткнула окровавленную ручку ему в глаз. Он упал обратно на пол, как поваленное дерево, его голова с болезненным стуком ударилась о бетон. Он слабо застонал.
Жаклин усмехнулась, почти так же, как многие монстры смеялись над ее собственной болью. Она вогнала черенок зубной щетки ему в другой глаз, оставив его там и заставив замолчать навсегда.
Орион не засмеялась. Она просто стояла и смотрела, как Тварь истекает кровью, чувствуя возбуждение, которого никогда раньше не испытывала. И не потому, что она была на шаг ближе к спасению. Убийство того, кто причинил ей столько вреда, столько боли, столько горя, было похоже на наркотик. Она почувствовала прилив сил.
Когда Шелби вырвало рядом с окровавленным телом Твари, Орион схватила ключи с пола рядом с ним. Она постаралась в последний раз хорошенько рассмотреть его, запомнить. Ее испачканные руки сомкнулись на ключах так крепко, что могли прорезать кожу на ладони. Склонив голову набок, она наблюдала за тем, как кровь собирается вокруг черепа Второй твари.
И затем она улыбнулась.
Это был прекрасный летний день.
Солнце все еще сияло.
Дети играли.
Отцы семейств перестали косить газоны; в основном они сидели перед телевизором с третьей кружкой пива в руке и смотрели спортивную игру. Некоторые были на задних дворах, чистили грили для предстоящих посиделок. Другие играли в мяч со своими детьми.
Именно это и делал Генри Роллинс со своей дочерью. Его сын, Энди, не интересовался спортом. Он любил читать книги о вампирах. Жена сказала ему, что беспокоиться не о чем, и тот не волновался. Старался поддержать его и не показывать, каким странным это было. Он любил своих детей и хотел для них только самого лучшего. Он не хотел, чтобы над ними издевались или чтобы они оказались серийными убийцами.
У Ханны была тяжелая рука и страсть к спорту. Жена сказала ему, что это не делает ее лесбиянкой, что его разочаровало. Он предпочел бы, чтобы его маленькая девочка была таковой. Мужчины были свиньями.
Он услышал, как распахнулась входная дверь на другой стороне улицы, и тут же поднял глаза. Свиньи было хорошим описанием людей, которые там жили. Вот почему он никогда не отпускал Ханну одну. Только с группой друзей, если она хотела покататься на велосипеде. От парней, живших на другой стороне улицы у него всегда мурашки бежали по коже. Ему не нравилось, как они выглядели.