Молчи!
Шрифт:
— Я просто хочу просмотреть слайды на большом экране, — сказала Лейк, словно оправдываясь, и это было ей ужасно неприятно.
— Нет проблем, — сказала Брай неожиданно бодро. На ней было узкое черное платье, губы накрашены естественного цвета помадой и совершенно не выделялись на лице. — Все пока работают с пациентами, и мы сможем начать не раньше половины седьмого.
— Прекрасно. — Лейк попыталась улыбнуться. — Прошу прощения, вы сказали «все». Кого вы имели в виду? Разве будут не только доктор Левин и доктор Шерман?
— Доктор Левин пригласил еще нескольких человек. Он говорит, нужна обратная связь. — Она вела себя все так же
— Э… да, спасибо.
— Скажите мне, если понадобится какая-нибудь помощь. Я буду в кабинете доктора Хосс. У меня там кое-какие дела.
Когда Брай ушла, закрыв за собой дверь, Лейк приложила кончики пальцев к губам и задумалась. Почему Брай так приветлива? Потому что работа Лейк почти завершена и она скоро окажется за пределами клиники — или же ей подстроили ловушку? Возможно также, сердечность Брай — следствие дьявольской радости, поскольку она знает, что Лейк в беде. В любом случае у Лейк нет времени беспокоиться об этом. Она должна попасть в помещение, где находятся карты, и на это у нее имеется пятнадцать минут. Хорошо, что Брай пока будет в кабинете Хосс.
Лейк вышла из конференц-зала и посмотрела направо и налево. В коридоре никого не было видно. Она быстро направилась к архиву. На этот раз она не стала пользоваться стремянкой, а плотно закрыла за собой дверь.
Подойдя к ящикам, Лейк почти сразу отыскала карту Тернбуллов. Она не была такой толстой, как карта Хант. Поспешно листая страницы, Лейк узнала, что Мелани прошла только через две процедуры экстракорпорального оплодотворения, причем уже вторая закончилось беременностью. Записи врача трудно поддавались расшифровке, но похоже было на то, что только шесть яйцеклеток были оплодотворены в первый раз и только один эмбрион дожил до третьего дня. Насколько знала Лейк, это был первый день, когда эмбрион можно подсадить в матку. Столь малое число эмбрионов неудивительно, поскольку Мелани было за сорок, как полагала Алексис, и это означало, что шанс забеременеть был для нее минимальным. Во время второго искусственного оплодотворения тем не менее было оплодотворено восемь яйцеклеток и получено шесть жизнеспособных эмбрионов. «Какой милый сюрприз», — насмешливо подумала Лейк. Если Алексис права, на этот раз в дело пошли именно ее эмбрионы, поскольку Шерман понял, что Мелани сама не справится.
Чего Лейк не увидела, так это записи, которая указывала бы на некую связь между двумя пациентками. Нужно взять карту Алексис и сравнить их, шаг за шагом. Но прежде она заглянула в начало карты, дабы выяснить возраст Мелани. Судя по дате ее рождения, во время первого оплодотворения ей был сорок один год. Лейк хотела положить карту на открытый ящик и тут увидела несколько букв, написанных карандашом рядом с именем Мелани на листке с общей информацией о ней. «Сг». «Это похоже на отметку в карте Кастнеров, только буквы другие», — подумала она и перевела глаза на имя мужа Мелани. «Сз». Этот код как-то связывает обе пары?
Лейк посмотрела на часы и испытала шок — 18:28. Ей нужно снова просмотреть карту Алексис, но у нее нет на это времени. Неожиданно за закрытой дверью раздались приглушенные голоса. Лейк замерла. Но говорившие скоро ушли, и она положила карту на место. Лейк, приоткрыв дверь, выглянула в коридор — там никого не было — и быстро выскользнула из комнаты. Торопясь в конференц-зал, она чувствовала, что ее пиджак пропитался потом.
Первым на презентацию пришел Стив, сразу после того как Лейк
— Прошу прощения за вчерашний вечер, — тихо сказал он. — Возникли проблемы с одной пациенткой.
— Все кончилось хорошо?
— Да, к счастью. Хилари сказала, ты неважно себя чувствовала.
— О, у меня была сильная головная боль, но сейчас мне лучше.
— Лейк, я…
В зал вошла Хосс, сопровождаемая Перкинсом, и Стив сел, не договорив фразу. Затем появился Шерман вместе с Брай. Наконец вплыл Левин. Он вежливо поздоровался с Лейк, но тут же отвел глаза.
— О'кей, давайте начинать, — сказал Левин, когда все расселись.
Лейк сделала глубокий вздох и подвинула к себе компьютер.
— Последние несколько дней были очень трудными, — сказала она, — но вам необходимо действовать в соответствии с маркетинговыми планами. Вы прекрасно выполняете свою работу, и об этом должны узнать как можно больше женщин.
Лейк понимала, что ее голос звучит напряженно. Она откашлялась.
— Это будет первая из ряда презентаций, которые я сделаю, — продолжала она. — Сегодня хочу поделиться только основными идеями. Я включила в презентацию также некоторые концепции специалиста, которого пригласила постоянно заниматься пиаром клиники, а также предложения потрясающего веб-дизайнера — он сделает новый вариант вашего сайта. Они разработают более детальный план после того, как я расскажу им о ваших отзывах.
Присутствующие смотрели на нее, но их лица были лишены всякого выражения. Лишь доктор Хосс поджала губы, будто считала вступительное слово Лейк совершенно лишним. Лейк, однако, ничуть не смутилась.
Сама презентация заняла у нее около тридцати минут. Слайды на большом экране смотрелись иначе, казались ей незнакомыми, словно она никогда не видела их прежде, но она спокойно зачитывала текст, а затем останавливалась на каждом пункте, как было задумано, и подкрепляла свои выкладки примерами. Обсуждая идеи о взаимосвязи с обществом, она упоминала схожие проекты, над которыми работала в прошлом. Наконец Лейк добралась до той части, где выступала за то, чтобы Левину предоставили большую, нежели сейчас, публичную роль. Она улыбнулась, описывая, как могут отреагировать на него СМИ, и заставила себя улыбнуться. В ответ он лишь сдержанно кивнул.
Наконец презентация завершилась. Руки у Лейк были липкими от пота, она засунула их в карманы пиджака и постаралась вытереть о ткань.
— Ну вот — раунд первый, — заключила она. — Конечно, это далеко не все.
Хотя слушатели следили за ней глазами по ходу презентации, большинство теперь смотрели в пол. Их блокноты, как она заметила, остались совершенно чистыми. Из маленького окошка, которое выходило на аллею между зданием клиники и соседним домом, послышался далекий, приглушенный гудок машины. Лейк чувствовала себя так, словно пребывала в другой реальности.
— Ну… — произнес после паузы Левин. — Вы заставили нас над многим задуматься.
Лейк поразил его комментарий. Неужели это все, что он — или кто-то еще — хочет сказать? Она выровняла дыхание и вежливо улыбнулась:
— Есть какие-нибудь вопросы?
— Пока нет. — Левин жестом показал на стопку бумаг перед ней. — Это печатная копия вашей презентации?
— Да, у меня есть несколько копий.
— Почему бы нам не просмотреть их позже и не переварить то, что вы сделали? А потом мы поделимся с вами своими мыслями.