Молчи!
Шрифт:
Когда она направилась, полумертвая от страха, к ступеням, у нее неожиданно закружилась голова, она никак не могла сориентироваться в полутемном подвале. Лейк подняла ногу, чтобы встать на первую ступеньку, но не смогла сделать этого, споткнулась и упала. Оба фонаря выскользнули из рук. Она услышала, как один покатился по полу влево. Другой, которым она пользовалась, лежал всего в нескольких футах от нее, луч скользнул по жесткому цементному полу. Она в ужасе поползла к нему на коленях, моля: «Лишь бы он не потух».
Она добралась до фонаря
…Ее заставила очнуться боль, и она с трудом открыла глаза. Она лежала в кромешной тьме, в голове пульсировало, словно кто-то ударил ее сзади стулом. Во рту был странный привкус — металлический. «Я прикусила щеку», — подумала она, попыталась нащупать это место языком, но он слишком распух, чтобы двигаться.
«Где я?» — гадала Лейк, охваченная паникой. Ее сердце начало биться в унисон с пульсацией в голове. Она хотела подняться, но ее как будто парализовало.
Она вдохнула и выдохнула. «Это кошмар, — сказала она себе. — Один из тех кошмаров, когда спишь и в то же время видишь себя со стороны. И я должна проснуться». Вдохнув, она почувствовала запах чего-то пыльного — возможно, затхлой одежды. Нет, все это было в реальности. Она опять постаралась пошевелиться. Руки у нее не двигались, но она смогла немного повернуть голову.
Темноту прорезал звук — длинный низкий стон, и Лейк не поняла, что это было. Ее сердце забилось сильнее. «Это мотор», — наконец подумала она.
Теперь она осознала, где находится. Но почему? Она упала? Или ее кто-то ударил? Она попыталась упорядочить мысли. Последнее, что она помнила, — это как пыталась взять фонарь. «Он, должно быть, потух», — решила она. Как долго она находится здесь и почему одна? Неожиданно ей все стало ясно. Она все вспомнила и мучительно всхлипнула, осознав правду.
Лейк поняла, что звук работающего мотора исходит от морозильника, который она успела заметить, а это означало, что электричество было. Ей нужно выбраться отсюда. Она пошевелилась, размяла шею. Ноги, казалось, были налиты свинцом, но Лейк смогла приподнять одну руку — правую. Она медленно сжала и разжала пальцы.
Послышался другой звук — на этот раз откуда-то сверху. Шаги. А затем открылась дверь. Лейк охватил ужас.
К ней шел убийца.
Лейк с трудом удалось поднести руку к лицу. Неожиданно на потолке вспыхнула лампочка. Почему-то у нее еще сильнее заболело сердце. Она увидела, что лежит у подножия ступенек слева. Чуть приподняв голову, она увидела, как по ступенькам спускается Рори.
— Рори, — слабо сказала Лейк, и ее голова снова упала на холодный пол, — я, должно быть, отключилась.
— Конечно, отключилась, — улыбаясь, сказала Рори, подходя к Лейк.
— Что?
— Знаю, что ты отключилась. Я кое-что подлила тебе в чай.
Лейк ощутила внезапный приступ тошноты.
— Я очень сержусь на тебя, Лейк, — сказала Рори. — Если хочешь знать,
— Что… я такого сделала?
— Что ты сделала? Думаю, ты сама знаешь, Лейк. Из-за тебя был убит Марк Китон.
«Сохраняй спокойствие, — приказала себе Лейк, — надо договориться с ней».
— Это неправда, — возразила она. — Я не имею к этому никакого отношения. Я едва знала его.
— Ты знала его достаточно хорошо, чтобы трахаться с ним. Ведь это ты была с ним в ту ночь, Лейк. И не лги мне. Ты выдала себя с головой, когда мы сидели в том идиотском баре, — ты знала о балконе.
В висках у Лейк кровь пульсировала так сильно, что она слышала гул в ушах.
— Я звонила ему в ту ночь, сама знаешь, — сказала Рори. — В тот день, прежде чем уйти, я сказала ему о нашем ребенке. Для него это стало небольшим шоком, но я знала, что он будет очень, очень счастлив. Нам просто надо было поговорить и прояснить все детали. Но, услышав по телефону его голос, я сразу поняла: он кого-то ждет. И у меня не было выбора, кроме как пойти туда, — и, конечно, я была достаточно умна, чтобы сделать дубликат ключа. А если ты надеешься, будто полиция поймет, что это была я, раз они записали разговор, то ты не права. Я рассказала им о своем разговоре с доктором Китоном тем вечером. Я сообщила, как он попросил меня позвонить насчет одной пациентки. Но ты очень хорошо знаешь, Лейк, пациентка — последнее, о чем он тогда думал. Когда я вошла в его спальню, то ощутила отвращение. По запаху я поняла: он занимался с кем-то сексом. И я почти не сомневалась, что с тобой.
«Необходимо что-то предпринять», — в отчаянии подумала Лейк. Она немного приподняла голову, просто желая выяснить, способна ли двигаться.
— Рори, я…
— Тсс, Лейк. Я не дура. Я видела, как ты отчаянно флиртовала с Китоном за неделю до всего того. Однажды ночью я даже подумала, что ты могла завлечь его к себе домой. Женщины такие хищницы — не могут оставить таких мужчин, как Марк, в покое.
— Но…
— Не надо никаких «но». Я знаю все о подобных тебе женщинах. Я поняла, что права, увидев, в какое оцепенение ты впала, когда в клинику пришла полиция. В разговоре с копами я упомянула о том, как сильно ты была расстроена, и, могу сказать, они подумали, что ничего хорошего от тебя ждать не следует. Я попыталась заставить тебя нервничать, хотела посмотреть, как ты прореагируешь.
— Это ты… ты побрила Смоуки? — спросила Лейк, пытаясь выиграть время.
— Так зовут твоего жирного уродливого кота? Ты никому не рассказала об этом. И тогда я поняла: у тебя есть что скрывать.
— Я…
— О, заткнись, Лейк. Неужели не видишь, что натворила? Из-за тебя Марк никогда не увидит своего ребенка.
— Но зачем надо было убивать его?
— Ты наверняка настроила его против меня. Он не собирался больше уделять время мне и ребенку. Я бы осталась здесь с нашим сыном, а он трахал бы тебя в городе.