Молния
Шрифт:
Судьба стремится восстановить предопределенный ход событий. Но иногда, к счастью, ей это не удается.
Лора и Тельма сидели в креслах-качалках на веранде и следили, как их мужчины шли вдоль берега по пляжу, пока не исчезли из виду.
–
– Он грустный человек.
– Но очень хороший.
– Он никогда не заменит Дании.
– Но Данни не вернуть.
Лора кивнула. Они продолжали качаться в качалках.
– Он говорит, что я сделала из него нового человека.
– Как папа Карло сделал Буратино.
Наконец Лора сказала:
– Я его люблю.
– Я знаю, - ответила Тельма.
– Я никогда не думала, что я опять... смогу таким образом полюбить мужчину.
– Каким это образом, Шейн? Ты имеешь в виду какую-нибудь новую замысловатую позицию? Очнись, Шейн, ты приближаешься к среднему возрасту, еще немного, и тебе стукнет сорок. Не пора ли образумиться и позабыть о разврате?
– Ты неисправима.
– Верно. Но я стараюсь исправиться.
– А ты как, Тельма? Ты счастлива?
Тельма похлопала себя по большому животу.
Она была на восьмом месяце беременности.
– Я же тебе говорила, что это может быть двойня.
– Да, говорила.
– Двойняшки, - благоговейно повторила Тельма.
– Представляешь, как бы обрадовалась Рут.
"Судьба стремится восстановить предопределенный ход событий, - подумала Лора.
– И иногда, к счастью, ей это удается".
Они некоторое время сидели в согласном молчании, вдыхая чистый морской воздух, слушая, как ветер шумит
Немного погодя Тельма спросила:
– Ты помнишь тот день, когда я приехала к тебе в горы, а ты упражнялась в стрельбе на заднем дворе?
– Помню.
– Когда ты что было мочи палила по мишеням. Ощерившись, угрожая всем и каждому, кто посмеет тебя потревожить, рассовав повсюду револьверы. Тогда ты мне сказала, что всю жизнь терпела и покорялась судьбе, а теперь этому пришел конец; что ты будешь бороться за свое счастье. Ну и злющая ты была в тот день, Шейн, ожесточенная.
– Это правда.
– Я знаю, что ты по-прежнему умеешь терпеть. И я знаю, что ты по-прежнему можешь за себя постоять. Мир по-прежнему полон смерти и горя. И несмотря на это, в тебе нет больше ожесточенности.
– Это так.
– Почему? Открой секрет.
– Дело в том, что я узнала еще одну, третью истину. В детстве я научилась терпеть. После гибели Данни я научилась бороться. Я по-прежнему стоик и борец, но теперь я также научилась принимать судьбу. Судьба, она есть.
– Звучит как восточная мистическая трансцендентальная чепуха. Судьба, она есть. Господи! Сейчас ты пригласишь меня пропеть мантру, а затем созерцать пупок.
– Куда тебе, Тельма, с двойняшками в животе, - заметила Лора, - ты и пупка-то не увидишь.
– Нет, увижу, только для этого мне нужно зеркало.
Лора рассмеялась.
– Я люблю тебя, Тельма.
– Я тоже люблю тебя, сестренка.
Они молча раскачивались в качалках.
Внизу на пляже начался прилив.