Молодинская битва. Риск
Шрифт:
— Послушай, что говорит бежавший из плена правоверный.
Ахматка держался гоголем. А как же иначе: сотник пытал его, а темник поверил с первого слова.
— В крепости только дружина князя. Воевода людишек посошных собрал, но разве они ратники?!
— Урусуты упрямы и храбры, — возразил сотник. — Смерд [96] дерется не хуже дружинника.
— Я сказал тебе: слушай, — одернул сотника юзбаши, — значит — слушай!
— Стены не высокие, но в два ряда, с камнями и землей между рядами. Они называются городня. Поджигать их бесполезно. Но у них нет бойниц нижнего боя.
96
Смерд — земледелец, крестьянин-общинник в Древней Руси.
Ров перед стеной не глубокий и не широкий. Воды в нем нет, а снег уже затвердел. Вполне выдержит нападающих. Неделю еще, пока не растает.
— Брать город не будем. Нам нужно делать вид, что вот-вот кинемся в наступление. Нам не город брать. У нас другая цель, которую знает только Мухаммед-Гирей, нойоны и я. Всем остальным знать это не позволено. Их обязанность — выполнять приказ. Расскажи лучше о Волчьем острове.
— Сейчас, бек. Хочу только предупредить, что заряжать затинные пищали урусы собираются дробом, величиной с орех.
— А как эти «орехи» насыпать в ствол? — недоверчиво спросил сотник, готовый уже рассмеяться, подай только ему пример темник, хотя бы улыбнись, но бек тумена серьезно слушал сбежавшего пленника, не перебивая. Замолчал и сотник.
— Они шьют мешочки, потом их заполняют дробом.
Мешочки станут заталкивать в стволы. Это страшней чем один снаряд. Одним выстрелом может многих убить или покалечить.
— Аллах ниспошлет на тебя благодать за верность на роду своему. Простится тебе и то, что ты попал в плен, а не взял в плен урусута.
Ахматка возликовал. Теперь он получит все: нагрудник из шкуры жеребчика, саблю, лук и стрелы. Ему дадут коня. Не ахти, конечно, какого, но потом он сможет добыть такого коня, какой понравится. Еще и заводными разживется. С вдохновением он принялся за дальнейшие пояснения:
— На Волчьем острове — казна князя и его жена, от которой ждут наследника. К острову есть гать. Но там — ловушка. Последние сажени ее разобраны. Я сам слышал приказ воеводы. Он повелел сделать это так, чтобы не было видно, и кто не знает — окажется в болоте. Но есть еще одна тропа. Если идти не больше двух в ряд, можно дойти до острова. Пока, как говорят урусы, болото не совсем задышало и проснулось. Пока еще снег. Через неделю будет поздно. Я знаю ту тропу. И еще, думаю, там будут следы. Как они узнают о моем побеге, пошлют на остров подкрепление. По гати оно не пойдет. Гать разобрана. В обход пойдет. Там, я слышал, как воевода говорил, будет меньше обороняющихся. Как он сказал: только на всякий случай.
— Тебе — десятина от добычи. Ты достоин этого, — похвалил Ахматку темник, потом к сотнику: — Веди свою сотню. Ты тоже достоин такой чести потому, что привез сбежавшего из плена прямо ко мне. Кто пойдет по гати, я решу сам. Всё. Готовьте воинов.
Темнику необходимо было посоветоваться с нойонами, какое они скажут слово. Не засомневаются ли.
Нет. У них тоже загорелись глаза от предвкушения достойной добычи. К тому же — легкой. Они решили на совете все споро и просто: половину тумена — для осады Воротынска. Немного, в помощь, для видимости, казаков. Без осады крепости на остров идти нельзя — получишь удар в спину. По
— Они отвлекут на себя защитников острова. Вот тогда настанет время наших воинов. До гати доведешь казаков ты, — повелел темник Ахматке. — Дальше пусть идут одни.
— Не заподозрят ли ловушки? — усомнился один из нойонов. — Не мешало бы с ними послать и своих людей.
— Я найду, что им сказать, чтобы поверили, — самодовольно ответил темник. — Они полезут в западню, а мы войдем с тыла и возьмем все.
— Я все исполню, лашкаркаши, — склонил голову сотник. — Ваш замысел достоин уважения.
Сотник лукавил: темник не был предводителем войска, но сотник хорошо знал, что лесть всегда служит добрую службу. А нойоны хоть и обидятся, но ничего не смогут сделать. Когда он вернется с добычей, темник сделает его минбаши. Не нойонам решать это, а темнику.
— Казаков, передайте атаману, пусть подберет сейчас, — повелел сотнику и Ахматке темник. — Ни наша сотня, ни полусотня казаков к городу не должны даже приближаться. Они пойдут своим путем.
Уже через несколько часов, когда ночь вошла в свои права, пять тысяч крымцев и почти две тысячи казаков атамана Дашковича двинулись в направлении Воротынска. Осада Белёва и Одоева была тем самым ослаблена, но не настолько, чтобы защитники этих крепостей могли победить в открытых вылазках, штурмовать же эти крепости татары не собирались. Таков приказ Мухаммед-Гирея: обстреливать города, долбить стенобитными орудиями крепостные стены и ворота, держать защитников крепостей в постоянном напряжении, но в города входить лишь в том случае, если осажденные, чего трудно ожидать, согласятся на добровольную сдачу.
Ахматка на выделенной ему лошади ехал в своей десятке, как ни в чем не бывало переправлялся со всеми вместе через Оку, потом через Жиздру и лишь после этого повел отклонившихся от основных сил казаков.
Сотня крымцев, тоже не особенно показывая это, повернула, так же как и казаки, в лес. Она двинулась по следу казаков, но изрядно отстав от них, чтобы те не видели и не слышали их. Пусть считают, что они выполняют самое ответственное задание, а выбор на них пал потому, что им более привычны русские леса и болота. И еще… в благодарность за их добровольное присоединение к походу.
Темник им пообещал:
— Десятина от княжеской казны и от выкупа, какой даст князь за свою жену и ребенка, ваша. До гати поведет вас проводник, потом он вернется ко мне. Он много лет жил в крепости и нужен мне как советник.
Казаки не возражали. Они поначалу даже не подумали о возможном подвохе. Не восприняли себя посланными на заклание баранами.
Ахматка же вел казаков так, чтобы на ночевку они остановились там, откуда нужно идти в обход болота. Следы от костров — условный знак, указывающий на то, что здесь сотня соплеменников должна ждать его возвращения.
Пока спешенные казаки, а следом спешенная сотня крымцев добирались до болот, что окольцовывают Волчий остров, темник вместе с одним из нойонов подошел к Воротынску. Темник не хотел, чтобы нойон, этот липкий глаз хана, оказался причастным к захвату княгини и княжеской казны (присвоит себе все заслуги и возьмет львиную долю добычи), но он не мог обойти поставленного над ним, ибо это — особенно в случае неудачи — грозило смертью. Оттого он и привез Ахматку к обоим нойонам, но дальше поступал так, как сам считал нужным. Он окружил нойона верными себе людьми, чтобы те не спускали бы с него глаз.