Молох Империи
Шрифт:
Хатан хмыкнул и покачал головой.
– Хитрые дьяволы… А как же это наши летуны по своим бомбят?
– Да черт их знает, – Мэк пожал плечами. – Может, опознавательные коды ирианцам достались? Может, рэбовцы что-то наколдовали. Да и с разведкой у повстанцев все путем. Не знаю… А потом, наша доблестная мобильная пехота пошла на штурм. А предварительно укрепрайон атмосферники отутюжили, мощная артподготовка была проведена, а потом оказалось, что у повстанцев ни КП, ни НП почти не пострадали. И огневая система нихрена не подавлена. А полки и батальоны в растопырку ринулись, почти без взаимодействия, связь совсем забита была.
– Весело, черт возьми, – Хатан закурил, а Мэк с трудом сдержался, чтоб не
– А что дальше… Дальше к моим соседям трое приходили. Навестить. Двое из них тоже торкондцы, а третий, ефрейтор, – нишит. Рассказали, что маршал Хок отдал под трибунал за эту бойню командующего корпусом и половину его штаба. Если б командир дивизии не погиб, его ждало бы то же самое. Рассказали, что там же, под Виароном, захватили в плен нескольких опетцев. В расход пустили.
Мэк сплюнул, прогоняя мысли о куреве.
– Так что поболтать есть с кем, я не скучаю. Тут еще медсестричка на меня глаз положила.
– О! – улыбнулся Хатан. – Так ты у нас времени даром тут не теряешь.
– Ну-так! Красивая, ласковая, что еще надо?
– А как зовут?
– Леаркат.
– Странное какое-то имя.
– А она из периферийной системы, на другом конце империи. Квирум, кажется. Ты бы ее видел! Тело разноцветными яркими узорами выколото, в пикантных местах всякие прибамбасы продеты, говорит, у них обычай такой. Характер шальной. Ей после окончания войны гражданство дадут, за тем и прилетела на Ирбидору.
– Ну ты с ней?…
– А как же? Гуляем под лунами, прямо сплошная романтика, благо, присмотр сейчас за мной не такой строгий стал. Может и она постаралась, не знаю. Раза три ходил к ней в гости, в соседний поселок. Она еще и готовит обалденно.
– Леаркат, говоришь? Ласковая? – Хатан мечтательно улыбнулся. – Черт, я даже тебе завидую. Надо будет с какой-нибудь ирианочкой позажигать. Только опасно это, прирезать может, подгадав момент.
– Что ж, давай дерзай, Хатан, но держи ухо востро. А Леаркат еще и художник. Меня нарисовала, точь-в-точь, вылитый получился. Правда, пока она на кухне стряпала, я еще несколько портретов нашел. Чужих. А меня даже любимым называет, правда только в постели, но все же называет. Времени зря не теряет, у нее таких любимых и до меня и после еще… – Мэк застыл и ухмыльнулся. – Смотрю на тебя, Хатан, и кое-чего не нахожу. Куда подевал сержантские лычки?
Хатан плотоядно улыбнулся.
– Это меня Атанас, перед тем, как на губу посадить, разжаловал.
– Кто-кто?! – изумился Мэк. – Капитан Атанас?! Тот самый, что с Хатгала?
– Ага, он самый, – кивнул Хатан. – Ладно, начну по порядку. После того, как тебя увезли, мы похоронили всех жмуриков и вернулись в расположение. Потом, два дня гонялись за диверсантами, вот тогда-то и погиб ротный. Если бы на нем был бронник… Рядом с ним разорвалась граната от РАГа, он погиб мгновенно. После боя мы с ребятами похоронили его с почестями. Всем было горько, все уважали Кракса. Не будь он дураком и носил бы бронекостюм, то был бы сейчас жив.
Мэк потупил взгляд и тяжело задышал.
– Потом к нам прибыл капитан Атанас, – продолжил Хатан, подкурив новую сигарету. – На построении он меня узнал и знаешь, что сказал? "И ты здесь, Хатан? Меня из-за тебя сюда бросили". Представляешь? Этого скота зашвырнули на войну. Да еще в черный легион! И к тому же ротным, хотя капитаны-бээнцы в легионах командуют батальонами, а не ротами, как в регулярных войсках. Так что, он теперь здесь, на Ирбидоре. И из-за нас! Видать, следаки из внутренней безопасности БН таки докопались, что мы там на Хатгале натворили, а крайним вышел Атанас. Он, конечно, зуб сразу на меня заимел, это понятно. Придирался, подгаживал. Да и не только мне… – Хатан выбросил окурок и продолжил. – Однажды, когда рядом никого не было,
– А мог бы и раздуть, тогда тебя бы вмиг в расход.
Хатан пожал плечами и ухмыльнулся.
– Он, чучело, в штаны наложил, видно его проняли мои слова про выстрелы в спину. Да и представь, из тепленького места прямо на войну попасть, вот он, наверное, и посоображал, а чем черт не шутит?
– Ну и как ты сейчас?
– Сейчас-то последние сутки на губе торчу.
– Веселенькое взыскание получается.
– Я доволен, Мэк. Знаешь, что такое гауптвахта здесь? Полугнилой сарай в сожженном хуторе, охраняют два хромых калеки. Тишь и благодать, только кормежка ни к черту. Но я доволен. Да и ребята каждый день чего-нибудь носят. Да и моим часовым кое-что перепадает. Сижу с еще одним арестованным, которого за воровство посадили. У своих же крал, ублюдок. Я его так… буцкаю время от времени, чтобы не расслаблялся. В общем, нормально все. Атанас думал, что мокнул меня в дерьмо, но… – Хатан ухмыльнулся, – просчитался.
– А как ты ко мне пришел, тебя же охраняют?
– Ха! Договорился с часовым навестить тебя на полчасика.
– Н-да… – с улыбкой покачал головой Мэк. – Думаю, узнай об этом наш ненаглядный Атанас, его точно от злости перекосило бы.
– Он уже не узнает. Ребята рассказали, что он подорвался на мине. Остался без ног, руки по локоть оторвало. Но выжил. Его увезли в главный госпиталь группировки. И сопровождали его туда наши. Не церемонясь. Обращались с ним, как с куском дерьма, поиздевались на славу. Хорошо проводили!… Завтра вот выхожу, а в полку работы прибавилось. Нам передали трофейное артвооружение, уже дегазованное, то самое, которое ты видел, когда тебе фильтр прострелили. Кстати, как у тебя тут с кормежкой?
– Да так, дают, в основном, бурду, но голодным не бываю, Леаркат заботится. Я доволен.
– Счастливчик. Ладно. Я побежал, пора возвращаться. Выздоравливай давай, поправляйся!
Они крепко пожали руки и Хатан припустился, давно уже ставшей привычной трусцой, обратно. А Мэк облокотился о деревцо и замечтался о нежной и ненасытной медсестре – квирумианке. Через пару часов у Леаркат заканчивалась смена.
Колонна гусеничных транспортеров с черными легионерами выползла к разбитой грунтовой дороге. Путь ей преградил поток низколетящих гравиплатформ, до предела нагруженных ранеными, среди которых большинство было легионерами, ведь бронекостюмы бээнцев и солдат 80-й армии значительно уменьшали потери среди них.
После недавних дождей грунтовая дорога совсем раскисла и транспорт, не снабженный гравиприводом, был обречен на долгое скитание по лесостепным районам Ирбидоры, где сейчас продолжались бои.
Пропустив колонну раненых, транспортеры медленно поползли к своей цели – к одной из деревень, насчитывающей две тысячи дворов.
Несмотря на очевидные победы, империя дорого платила за усмирение ирианских миров. Помимо обычных боевых действий шла партизанская война. Империя теряла технику и хорошо обученных солдат. Особенно большие потери несли черные легионы. Некоторые их них были полностью уничтожены еще в начале кампании, иные, сильно поредевшие, расформировывались и поступали в пополнение другим. Так в 50-й легион влились остатки 1-го, 2-го, 7-го и 48-го. В плен черных легионеров, как и солдат БН, ирианцы почти не брали. В бесконечных атаках и в авангардных боях легионеры натыкались на ожесточенное сопротивление фанатиков. За спиной стояли заслоны БН, всегда готовые открыть огонь в случае отступления.