Молох Империи
Шрифт:
Сообщники занялись обсуждением своей версии.
Капитан Атанас наблюдал за допросом. Камера четыре на четыре метра была такой же мрачной и унылой, как и все камеры Хатгала III. Серые металлопластиковые стены, холодный каменный пол, в центре стул из металла с колпаком и зажимами для допрашиваемого. В одну из стен были встроены видеокамеры и микрофоны. За ней находилось совсем иное помещение, где за пультом сидел офицер-дознаватель в отлично сконструированном
Несколько часов назад пропали без вести офицер и сержант. Поиски ни к чему не привели, но были задержаны все, кто хоть как-то вызывал подозрения. Десятки заключенных уже прошли через камеру допросов, теперь туда усадили нового подозреваемого.
– Начинайте, – приказал Атанас.
Дознаватель, старший лейтенант, кивнул и приступил к своим обязанностям.
– Имя?
Вопрос впился в заключенного, прогремев словно колокол в его голове. Если бы рядом поставили мощные динамики и спросили через них, это не было бы так невыносимо. Хотя дознаватель говорил не повышенным тоном, электроды на голове от какого-то садистского колпака прогоняли слова через мозг с такой силой, что вызывали кратковременные вспышки дикой головной боли, совершенно не дающие возможности хоть как-то уйти от допроса, найти мысленное убежище и не обращать внимания на вопросы.
– Мэк.
– Номер?
– ОСО пятьдесят два, одиннадцать, семьсот восемьдесят восемь.
На мониторе персональника Атанаса высветилось досье на него. Капитан внимательно его прочитал.
"Ненадежен, опасен, не уроженец империи, – мысленно охарактеризовал опрашиваемого он, – шесть месяцев карцера и не съехал с катушек. Так… Карцер за избиение внедренного офицера".
Атанас вызвал необходимые данные и застыл.
"Вот оно! Зацепка. Внедренного офицера звали Карвала и именно его не могут до сих пор найти".
– В последний раз, – продолжал дознаватель, – ты утверждал, что не видел ни каких охранников заходивших в штольню, в которой ты работал.
Мэк скривился от напора громоподобного голоса внутри головы и ответил:
– Да.
– Когда это было?
– Когда было что?
– Когда ты их не видел?! – крикнул дознаватель.
От крика Мэку показалось, что в прямо мозгу что-то взорвалось. Мысли запутались. Чувства и эмоции накатывали одна на другую, переплетаясь, обрушиваясь на него круговоротом страха, апатии, ужаса, уныния. Опасаясь нового крика, Мэк кое-как собрал свои мысли и ответил:
– Как я могу ответить… когда… когда я их не видел, если я их не видел?
– В прошлый раз ты утверждал, что с восьми до девяти находился в штольне и не отлучался из нее. И в это же время вышла из строя пьезогорелка и твой напарник ОСО пятьдесят два, десять, триста восемь пошел за новой.
– Да.
– Как долго его не было?
– С тех пор, как он ушел, я его не видел.
– Один из водителей грейдера видел, как он направлялся в штольню, что-то держа в руках. Что ты на это скажешь?
– Возможно, он ошибся.
– Водитель утверждает, что
Мозг разрывался на части, что-то шумело в ушах, но Мэк не дал предательской мысли вынырнуть из глубин подсознания.
– А тот водитель видел, что мой напарник вошел в штольню? И вообще, он что умеет смотреть сквозь гермошлем?
Какое-то время дознаватель молчал, затем его крик, словно молот, ударил в самый мозг:
– Здесь вопросы задаю Я!!!
Мэку показалось, что он проваливается в темноту. Каждую клеточку его тела переполняла боль. Темнота звала к себе, как избавление от мук. Невероятным усилием, Мэк не дал себе погрузиться в ничто. Помог внутренний настрой на борьбу. Он должен, просто должен победить.
– Старший лейтенант, – обратился Атанас к дознавателю, – прочитайте это.
Капитан развернул стереомонитор. Дознаватель отвел микрофон ото рта и посмотрел на экран.
– Попробуйте через Карвалу.
– Понял, капитан.
Дознаватель привел микрофон в прежнее положение и задал следующий вопрос:
– Ты имел разногласия с Маонго?
– Да.
– Ты дрался с ним?
– Да.
– И ты избил его?
– Да.
– Когда ты дрался с Маонго, ты знал, что он внедрен в бригаду?
– Нет.
– А когда ты узнал это?
– Только что.
– То есть, ты отрицаешь, что знал, кем на самом деле является Маонго?
– Верно.
– Зачем в твою штольню зашел бригадир Хатан?
– Не знаю, наверно, с целью проверки.
– Хатан утверждает, что зашел проверить, почему из штольни очень долго не появляется гравиплатформы.
– Верно. Нумар пошел за новой пьезогорелкой и погрузка остановилась.
– Кто такой Нумар?
– Мой напарник.
– Врешь! Все это было спланировано тобой и Хатаном. Вы знали нынешний облик офицера Карвалы и что он и есть Маонго. Вы спланировали его убийство. За одно убили сержанта и напарника, как свидетелей.
– Все это голые домыслы.
– Бесполезно отпираться. Расскажи, куда вы дели тела?
– Мы никого не убивали.
Дознаватель нажал что-то на пульте. Тело Мэка затряслось в судорогах, из его горла послышался хрип.
После применения болевого воздействия, Мэк смог продолжить отвечать лишь через несколько долгих болезненных минут. Ему казалось, что глаза просто повылетали из орбит – настолько острая была боль, а в голове работает гигантская кузня. Однако, когда боль немного утихла, он сконцентрировал с огромным усилием волю и все-таки сосредоточился на происходящем.
– Куда вы дели тела?
– Мы никого не убивали. Я не стал бы сговариваться с Хатаном.
– Почему?
– Я его ненавижу.
– У меня есть свидетельства, что у тебя с ним теплые взаимоотношения.
– Внешне. Я ему не доверяю и ненавижу.
– Почему?
– В прошлом он избил меня.
– Он многих избивал.
– Я такого не прощаю.
– Отпираться бесполезно. Хатан сознался во всем.
– Ему не в чем сознаваться.
– Познакомить тебя с записью его допроса?