Молох Империи
Шрифт:
Фактом халцедонской язвы очень скоро заинтересовалась Безопасность Нишитуран. Потом она передала дело уголовной полиции, которая в тот же вечер арестовала Хангера. Был арестован и весь экипаж.
Выяснив на допросах, что граф-текронт Торес возвращался со встречи с герцогом-текронтом Марком, следователь ходатайствовал своему начальнику, чтобы тот получил добро у БН на проверку и отработку версий, связанных с Марком. Получив зеленую улицу, следствие развило кипучую деятельность. Несчастный экипаж "Синсида" был отпущен.
Оперативно-следственная
Сказать, что герцог-текронт был обескуражен и взбешен – значит ничего не сказать. Убедившись, что недвусмысленные угрозы полицейским, хозяйничающим в его владениях, не возымели никакого воздействия, он попытался надавить на них через "карманное" управление полиции Лучезарной. Но структура нишитурской полиции являлась централизованной. Поняв, что можно лишиться своего кресла, а то и головы, главный генеральский чин Лучезарной умыл руки, задумавшись о перспективе досрочного и почетного завершения карьеры. Сегодня проиграл Марк, а завтра проиграют его враги и тогда…
Заручившись поддержкой ряда текронтов, Марк ощутимо надавил на главу департамента полиции империи. Следствие застопорилось. Не успев насладиться победой, Марк уже через два дня снова обнаружил, что оперативно-следственная бригада с прежним рвением принялась продолжать копаться в его делах. Кроме того, он обнаружил, что все его попытки связаться с главой департамента блокируются, а за ним установлено наблюдение.
Дав волю гневу, он избил пасущего его оперативника и в тот же вечер напился до беспамятства.
На утро следующего дня герцог-текронт обнаружил взлом в своем личном персональнике, который даже не попытались скрыть. Была изъята личная корреспонденция и вся документация, хранящаяся в памяти. Исчезла прислуга и все оружие из арсенала.
Оценивая размеры такой беспрецедентной наглости полицейских, герцог-текронт издал рычание пробуждающегося бешенства. Поборов это состояние, он сел в личный шикарный гравитолет и направился в особняк, расположенный в мягком климате океанического побережья. Там он и решил спокойно подождать, до чего еще дойдут эти кретины из полиции.
А полицейские ищейки, тем временем, разнюхали много интересного. Были обнаружены расходы на безымянный проект, не фигурирующий в отчетности и крупные суммы, которые "Империал Инд" вкладывал во что-то. Впрочем, это "что-то" было выявлено довольно быстро – подпольный биохимический цех на одном из текстильных заводов Марка и обрывки упоминаний о каком-то проекте, связанным с бактериологическими исследованиями.
Со
Специально созданная комиссия Текрусии, среди членов которой не было ни одного политического союзника Марка, рассмотрела представленные полицией вещдоки и единодушно проголосовала за лишение обвиняемого неприкосновенности текронта, тем самым одобрив его арест.
Через одного из давних и верных друзей, не бросивших его в трудную минуту, герцог-текронт Марк узнал об этом и, во избежание позора ареста, трибунала и смертного приговора, покончил с собой.
Тем временем, болезнь графа-текронта Тореса вступила в завершающую фазу. Когда к нему прибыли представители рода, он почти никого не узнал. Внутренние органы умирающего покрылись язвами, причиняющими нестерпимые муки, наступила слепота. Практически все время изо рта вытекала пена, окрашенная в розовый цвет.
В один из редких моментов, когда полумертвый текронт пришел в себя, он позвал врача.
Сделав попытку облизать напухшим обезвоженным языком потресканные губы, он почти неразборчиво спросил:
– Что со мной, доктор?
Врач решил, что скрывать правду просто бессмысленно.
– Халцедонская язва.
Изо рта умирающего послышались каркающие звуки. Врач взял смоченную в воде губку и промокнул ей губы Тореса.
Наконец, текронт совладал с голосом:
– Кто меня убил?
– В новостях сообщили, что это сделал герцог-текронт Марк. Полиция доказала его вину.
Торес, как ему показалось, улыбнулся. На самом деле, его мимику можно было назвать маской ужаса.
– Нет… это не он.
Врач пожал плечами, не желая противоречить пациенту.
– Доктор, мне больно… очень… я хочу умереть.
– Я не могу сделать этого. Сожалею.
– Умереть.
– Если я сделаю это, я нарушу врачебную этику.
Торес закрыл незрячие глаза. По его щекам пролегли новые дорожки слез. Несмотря на затуманенное сознание, он понимал, что эти слезы вызваны болезнью, тем не менее, он их стыдился.
– Я вам приказываю.
– Поймите, если я вас лишу жизни, то запрещение врачебной практики будет самым мягким, что меня ожидает.
– Я в здравом рассудке, доктор?
– Да, ваше высокопревосходительство.
– Это где-нибудь засвидетельствовано?
– Да.
– Тогда принесите диктофон.
Доктор выполнил пожелание больного, вернувшись в палату через пару минут.
– Записывайте… Я, Тит Камо Энгиз Торес, глава древней… фамилии Торесов и клана Торесов, граф-текронт… пользуясь правом древнего Закона Нишитуран… приказываю… приказываю… лечащему меня врачу прекратить мое физическое существование… Да здравствует Нишитура!