Молох Империи
Шрифт:
– Рино? – удивился Джавандесора. – Ксавьера Рино? Та, что снялась в "Сквозь галактику" и "Песчаные отмели"?
– Она самая.
Челюсть Джавандесоры отвисла, он уставился на Шедана, как на явившегося бога. Потом его взгляд стал подозрительным.
– А ты не заливаешь?
– Клянусь твоей мамой!
Джавандесора закашлялся от смеха.
– Ладно, верю…
– Что, Джав, бабенка обалденная? – спросил Хатан.
Джавандесора часто заморгал, он вдруг понял, что кроме него и Шедана никто аванскую актрису не знает. Вспомнив, что нужно дышать, Джавандесора наконец вышел из транса.
– Ксавьера Рино, – начал он, прикуривая, – самая популярная, наверное, актриса Красного Дракона. О, бездна! Да если бы вы ее хоть раз увидели, то тут же потеряли бы голову.
– И
– Все получилось случайно. Я обедал в одном из самых шикарных ресторанов на Аване II – в "Оксенвольде". Джав вон пусть подтвердит, ресторан действительно не для всех. И вот появляется она… Когда она подсела ко мне и заказала обед, я не поверил в происходящее. Сперва я огляделся, оказалось вокруг все столики и кабинки заняты. По началу она не замечала меня, потом мы познакомились, разговорились и подружились. Через неделю мы уже стали любовниками.
Наступила тишина. Рассказ Шедана произвел впечатление почти на всех. Не заинтересовал он только Мэка. А Джавандесора тихо давился смехом, он видимо ни грамма не поверил Шедану. Успокоился Джавандесора только после толчка Хатана.
– И что же случилось потом? – шепотом спросил монитор.
Шедана словно вырвали из грез. Черты его лица моментально утратили мечтательность, рот перекосило.
– Потом меня замели, – продолжил он, – это был настоящий удар для нас обоих. Мне кажется, она меня любила. До сих пор не могу простить того гребаного ублюдка, который меня подставил. Я ведь никогда не был богатым, бывали времена, когда я рассмеялся бы в лицо любому, кто сказал бы, что я буду посещать "Оксенвольд". Я был беден, но мозги мои варили – что надо… Я был молодым сетевым программистом. И довольно высокого уровня, как я думаю. Но если кто-то знает положение дел на Аване II, тот меня поймет. Все теплые места в этом мирке давно уже для себя пригрели нишиты. И они не очень-то спешат делиться с другими местом под солнцем. В общем, я долго не мог найти стоящую работу, тогда и подвернулось одно дельце – мне предложили взять банк. Я согласился, тем более, что все, что от меня требовалось – это взломать систему защиты, заблокировать вызов полиции и хорошенько покуролесить во внутренней банковской сети. Никакой крови и минимальный риск. Но мои подельники все испортили, они слишком замешкались и охрана успела среагировать. В перестрелке были убиты двое из них и еще охранник, и зевака. Один из моих корешей смог уйти и упереть с собой мешок с наличкой с сорока миллионами крон. Его лицо никто не видел, полиция, благодаря мне, приехала слишком поздно. Короче, мы разделили куш и распрощались навсегда. Несколько месяцев я скрывался, а когда все улеглось, стал потихоньку пользоваться своими деньжатами. Но сначала я поменял свою долю – двадцать миллионов на пятнадцать местным подпольным воротилам. Благо я имел кое-какой вес в их кругах, бывало, что выполнял кой-какие заказы. В общем, и бандитам выгодно, и мне спокойно – никаких проблем с опознанием банкнот.
– И как же ты залетел, твой кореш заложил? – спросил Хатан.
– Можно и так назвать. Этот кретин купил себе особняк на экваториальном острове и безумно дорогой катамаран. Естественно, если человек без работы, без образования, без связей на верхах и тем более не нишит совершает такие приобретения, то это вызывает подозрения. Аванские легавые его сразу сцапали, потом передали нишитам в БН. А те, как известно, не церемонятся. Они просто промыли ему мозги. Так они вышли на меня. Следователь рассказал об участи бывшего кореша и пригрозил тем же самым мне. А вы знаете, что это за процедура, можно тронуться на всю жизнь. В общем, допрос был быстрым, я подтвердил его сведения, подумав, что лучше сохраню разум, чем превращусь в безмозглого бормочущего идиота. А сделать идиотом они могут стопроцентно, с легкостью, можно сканировать не только область памяти об ограблении, а погонять по всем пластам, начиная с рождения. Подельника приговорили к смерти за двойное убийство, хотя это даже не он убивал. Меня к ссылке в мир смерти.
– Не повезло тебе, парень, – посочувствовал
Шедан подкурил сигарету и обратился к Джавандесоре:
– А ты когда был на Аване II? После тринадцатого?
– В пятнадцатом, – ответил тот.
– Расскажи, как там Ксавьера.
– Да я ее только в фильмах и видел. Ну и в новостях узнавал. Снималась в новых картинах. Потом укатила из сектора с каким-то нишитом.
Шедан издал утробный звук, похожий на рык. Потом зажмурился, на его скулах заиграли желваки.
– Вот сука!
– Да брось ты, – возмутился Мэк. – А что ей оставалось делать? Молиться на твое стерео до конца жизни?
Шедан повернулся к нему и глубоко затянулся. Дым тонкими струйками вышел из его ноздрей.
– Ты прав, – спокойно ответил он. – Кто я для нее? Призрак из прошлого. Надеюсь, она счастлива с тем беложопым.
На утро не осталось и следа от вчерашней свежести. Воздух был сух и под немилосердными лучами солнца успел моментально нагреться. Ни единого облачка не закрывало от палящего светила, даже двухбальный ветер не приносил облегчения, его теплые порывы подымали в воздух мельчайшие песчинки.
Этот новый день Хатан мог по праву назвать черным днем своей жизни. И все же, хоть удача и отвернулась от него, но она не покинула его полностью, оставила от себя маленькую частичку. И этой частичкой стал Сэг, вернее его отношение ко всему, что произошло.
Слушая утренний доклад Хатана, находящегося в непосредственной близости от него, Сэг понял, что его монитор накануне внушительно перебрал и до сих пор находится в состоянии опьянения. Любой другой инструктор посчитал бы этот факт вопиющим нарушением устава, а в настоящих условиях – нарушением приказа о порядке соблюдения дисциплины среди рекрутов учебного лагеря, утвержденного самим эфором Безопасности Нишитуран Иволой. Но старший сержант Сэг рассмотрел это несколько иначе. Он не стал докладывать о факте употребления алкоголя в своем подразделении, что неминуемо привело бы к тотальной проверке всего манипула, если даже не лагеря вообще, и немедленной отправке уличенных в употреблении обратно в миры смерти. Но не это остановило инструктора. Если бы он подал рапорт по команде, разразилась бы настоящая буря. И не сносить ему головы. И не только ему, но и непосредственным командирам Сэга. Поэтому огласка была неприемлема. Но и оставлять Хатана безнаказанным было не в его правилах.
Чувствуя, как в нем поднимается гнев, Сэг неимоверным усилием заставил гнев улечься и смог спокойно мыслить. Первым делом он отвел Хатана в сторону и холодным ровным голосом спросил:
– Сколько ты принял?
Лицо Хатана являло саму невозмутимость, не менее спокойным тоном он ответил:
– Я не пил, сержант.
На белом лице инструктора проступил еле заметный румянец, на скулах заиграли желваки. Как не старался Сэг, его голос поднялся на тон выше:
– Хорошо, урод, ты не пил. Так даже лучше. С этого момента – ты рядовой. Иди в палатку и готовься к гауптвахте.
Наблюдая, как разжалованный рекрут скрылся в палатке, нишит плюнул в поднятую им пыль и подошел к безмолвно стоящему строю. Отсутствующий взгляд инструктора заскользил по лицам.
– Вик! Ко мне.
– Есть.
Подошедшему рекруту и всему манипулу Сэг объявил:
– С сегодняшнего дня ты новый сержант-монитор. На твое место назначаю Фрега.
Инструктор смотрел в упор на назначенного им монитора и с трудом подавил жгучее желание скривиться. Этот сукин сын тоже пил, понял он, но Вику, по крайней мере, удавалось это скрывать.
– Уводи людей на спортгородок, – приказал Сэг ему, – я скоро подойду. Разминка по плану.
– Есть, сержант.
Отдав необходимые команды, Вик побежал вслед за манипулом. А инструктор стоял несколько минут в одной позе и, наконец, вытащил свой приемопередатчик и вызвал помощника дежурного по полку из стоящей рядом с лагерем части 2-го корпуса БН.
– Привет, Хорг. Это Сэг.
– Сэг? Давно ты не появлялся у нас, старый сукин сын. До сих пор прозябаешь со своими солдатиками? Не надоело ползунки менять? – послышался веселый голос помдежа.