Молох ведьм
Шрифт:
Проглотив завтрак и наскоро приняв душ Фелпс умчался на службу. В офисе лениво проверил почту. Ответил на пару писем. Залез в интернет, полистал свежую простыню комментариев про черепах. Оставил парочку своих. Скучно. Ещё весь день впереди. Работать совсем не хотелось. Может быть всё же перевестись в Спенсервиль. Это конечно не Вашингтон, но зато там его ждёт новая интересная работа, перспективы да и жалование в связи с переездом будет весьма приличным.
Фелпс давно заметил, что его затирают, придираясь к каждой мелочи. Что его держит в этом городе? Только боязнь перемен. Раньше он сутками пропадал на службе, теперь ему сливали любой бесперспективный шлак, тухлые дела, требующие каторжных усилий. Его работа была никому не нужна. Отчёты пылились на полках, электронные
Фелпс снова проверил вакансию в Спенсервиле. К счастью она ещё была открыта. Откликнуться или нет? Он показал средний палец стеклянному шкафу с кипами файлов. Не дождутся. Пусть только попробуют уволить. Как же это всё осточертело.
После обеда Фелпс созвонился с шерифом из Юты, потом набрал заместителя маршала из Алабамы. Связался по скайпу с каким-то чиновником из Небраски. Справившись о своих подопечных, занёс все данные в ноутбук и откровенно скучал, разбирая черновики толстенных руководств по действиям в критических ситуациях. Руководства имели мало общего с практикой, судя по всему документы готовили дилетанты, Фелпсу предстояло подкорректировать их, чем он и занимался последние недели. В академии ФБР он мечтал совсем о другом. Четыре часа кропотливого труда, за которые удалось просмотреть лишь полсотни страниц. Устав от нудной работы, он глянул на часы, считая что на сегодня все дела завершены. Надевая пиджак, услышал пронзительную трель.
— Агент Фелпс слушает.
— Кайл. Зайди пожалуйста, есть разговор.
Моника. Чёртова сучка. Десять минут до конца рабочего дня. Какого лешего ей нужно?
Поправив галстук, он быстро прошагал к кабинету в конце коридора. Офисы были пусты, все разбежались ещё полчаса назад. Он постучался в дверь.
— Мистер Фелпс, входите.
В кабинете, помимо Моники сидел бледный сутулый мужчина в маленьких квадратных очках.
— Знакомьтесь. Офицер по этике Вудс.
Вудс неопределённо покивал головой. То ли здоровался, то ли хотел показать Фелпсу, что дела его плохи. Что он тут забыл? Этот хитрожопый хрен загубил не одну карьеру. Вудс расследовал харрасмент, дискриминацию сотрудников, оскорбления, буллинги, троллинги. Чтобы оправдать свою значимость — терроризировал внезапными детальными проверками. Все под подозрением. Первоклассного агента, которому оставался год до пенсии уволил за непристойную шутку о попке молоденькой коллеги. Добился понижения в звании двух специальных агентов, которые гоняли новичка за бургерами. Стоило кому-то закрутить на службе роман, как этот крот всё пронюхивал и несчастных влюблённых разводили по отделам либо командировали в разные города на долгие месяцы.
У мерзкого Вудса из синей папки торчали какие-то распечатки из интернета. Он вытащил первый листок, поправил очки и скрипучим, лишённым всяких эмоций голосом, начал читать:
— По «Горячей линии» в службу внутренней безопасности поступила жалоба на сотрудника ФБР, который несмотря на Кодекс Этики и запрет на комментарии в социальных сетях, активно участвовал в переписке касательно хм…морских черепах, в частности цитирую «Вувузелы — это конечно круто, но студентоту поколотили на славу».
Фелпс густо покраснел. Вудс продолжил:
— Комментарий отправлен в 5:12 утра. Следующие комментарии были сделаны в 5:45, в 6:17, в 8:22, а дальше — в 9:12, 9:45, 10:22, 14:30, 17:21.
Фелпс кипел от злости. Больше всего его раздражало то, что комментарии, сделанные в рабочее время, были отчёркнуты желтым маркером.
— Меня, как сотрудника, следящего за этикой наших агентов, не столько возмутило использование служебного интернета в личных целях, сколько отвратительные по форме и оскорбительные по содержанию комментарии, цитирую: «Отвали тварь», «Эти чертовы толерасты приведут мир к краху», «Мне плевать на черепах, я просто не люблю грёбанных хулиганов». И даже вот, — он порылся в листках, вытащил один и ткнул пальцем в предложение, выделенное красным маркером, — ответ для
Что-то было не так. Даже от Вудса это казалось перебором. Фелпс, сгорая от злости и стыда посмотрел на Монику. Та, прикрыв ладонью лицо, делала вид что сама в шоке от происходящего.
— Я вижу вам очень смешно миссис Хенсли. Мы вместе занятно посмеёмся во время годовой аттестации. Кажется вы метите занять кресло своего босса? Мне даже шептали, что уже собираете новую команду? Я обязательно запомню этот случай и доложу наверх. Думаю, вашим боссам, нынешним и грядущим будет приятно узнать как начальник, используя служебное положение, потакает отвратительным сексистским выходкам подчинённого, с которым у него по некоторым данным была весьма пикантная интрижка.
— Вы забываетесь Вудс! Я не давала никакого права так со мной разговаривать. Вы сами нарушаете этику…
— Остыньте Моника. Вы же прекрасно знаете, что у меня на каждого из вас есть компромат размером с дамбу Гувера.
— И тем не менее я требую… я прошу…
— И тем не менее, мисс Хенсли, если вы не предпримите самых решительных мер, я вынужден буду рапортовать наверх.
Моника, с перекошенным от злобы лицом, готова была испепелить Вудса, зная, что эта крыса вполне может загубить её карьеру. Брукс, её шеф, ждёт не дождётся удобного момента, чтобы выскочить на пенсию. По сути Моника уже заправляет делами отдела. И черт побери, она не собирается потерять это кресло из-за идиота Фелпса, у которого хватило мозгов комментировать каких-то вонючих черепах. Она собрала эмоции в кулак.
— Мистер Вудс, я заверяю вас, что агент Фелпс понесёт суровое наказание. Ему будет объявлен строжайший выговор и предупреждение о неполном служебном соответствии.
— Всего лишь выговор?
— Хорошо. Я лишу его квартального бонуса, хватит?
Вудс, поджав губы смотрел сквозь неё.
— Черт возьми Вудс, что я ещё могу сделать? Отдел трещит по швам, работать некому, если выставить Фелпса, мы просто зашьёмся в рутине.
— Миссис Хенсли. Мы с вами не на рыбном рынке. Я торговаться не собираюсь. Надоело слушать вечные отговорки. Брукс мечтает о пенсии, а вы о его кресле. Подчинённые жалуются друг на друга, многие работают из под палки. Брукс повыдёргивал всех сколько-нибудь стоящих агентов из других департаментов, я ведь я говорил — это плохо кончится. Теперь, когда ваш отдел слегка поприжали, вы строчите жалобы во все инстанции и требуете увеличения бюджета. Толковые агенты вместо того, чтобы работать «в полях» занимаются рутиной. Все кто мог, давно уже разбежались. Вы боитесь конкурентов, Моника?
Фелпс недоумённо смотрел на Вудса. Сейчас этот мерзкий проныра говорил то, что Фелпс давно уже вынашивал в себе.
Вудс встал из-за стола и направился к двери. Фелпс никак не мог понять, что у него на уме. Играя на грани, Вудс никогда не переступал границ. Он словно паук оплетал агентов, сотрудников, детективов, маршалов невидимыми нитями собирая всех грехи — мнимые и настоящие хитро, очень хитро манипулируя их слабостями и заставляя служить себе. К сожалению, почти все делали это добровольно, если не сказать — охотно. Вудс, к его чести, многих снял с крючка, отбивая от жалоб активистов, профсоюзов, меньшинств и прочей недовольной братии. В рамках работы он был кристально-честен и верен букве закона. Руководство ценило Вудса за то что он всё про всех знал. Многие ненавидели, кто-то боялся. Перейти дорогу Вудсу означало нажить себе реальные проблемы. Лишь избранные догадывались, что копает он под тех, кто неугоден начальству.
***
Как только Вудс покинул офис Моника набросилась на Фелпса.
— Кайл, кретин, что ты наделал. Какого чёрта тебе дались эти черепахи?
— Ты же знаешь, что Вудс припёрся сюда не из-за этих злосчастных черепах.
Моника подбежала к нему.
— На что ты намекаешь? Смотри мне в глаза, когда я тебя спрашиваю.
Фелпс поднялся со стула, бросив перед ней жёлтый маркер.
— Я ни на что не намекаю. Я устал от твоих бесконечных нападок. Хочешь вышвырнуть меня из отдела — так и скажи.