Молох
Шрифт:
Анхель завел машину и с убитым видом повез их назад к поместью. Он не следил за дорогой, потому не мог перестать считать в уме: ведь если наставник говорил о восьми сотнях солдат, что закопаны в земле между стенами, значит, ни одна девушка за пятнадцать лет так и не покинула резервации, и все они покоятся где-то там.
Юноше была неприятна мысль о чужих страданиях, но больше его сейчас беспокоил вопрос о том, как уберечь Сашу от того, чтобы она стала обедом для войска. Прятать ее в доме был не самый лучший вариант. Ферма? Туда они наверняка и пойдут, когда закончатся
Подвалы. К утру туда первым делом отправятся за пищей для восставшей армии. И это неизбежно.
Когда они уже подъехали к господскому дому, раздался приглушенный расстоянием взрыв. Не оглянувшись, Кардинал постучал по двери фонарем, и вошел, когда она отворилась.
В холле их ждали Гектор и трое обеспокоенных инфирматов.
— Ты, кажется, пропустил завтрак. Зайдем ко мне, немного выпьем. — Не допуская возражений проговорил вампир, направляясь в свою комнату над залом. От Анхеля не укрылось с каким ненавистным взглядом теперь смотрели на него все мужчины в доме. Никто не рисковал поворачиваться к нему спиной, и кровь Кардинала, похоже, осталась единственным средством насыщения, которое он теперь мог себе позволить. И еще Саша…
Кабинет Кардинала по сравнению с позапрошлой ночью, когда он провел здесь всю ночь в беседах о светлом будущем, теперь казался ему тесной конурой. Вампир на минуту скрылся за портьерой, где хранились его личные вещи и вновь появился, уже закатав рукав. В вытянутой руке он держал жгут для забора крови. Не торопясь, Кардинал смахнул своей детской ладонью какой-то мусор со стола в корзину и предложил Анхелю присесть в кресло подле себя.
Походка его стала шаткой, а когда он сел в кресло, то, закрыв глаза, с хрустом вытянул ноги, сползая в кресле.
Пару минут они сидели молча, пока Анхель не открыл рот.
— Вы знали…
— Мне намекнула твоя татуировка "Я весь из адского огня". В твоих жилах действительно гремучая смесь. Я проверил, взяв каплю крови с перчатки в ночь Паренталий. Ты — бриллиант среди груды углеродистого мусора.
Анхель и сам не заметил, как Кардинал перешел с ним на ты, что раньше он позволял себе лишь с Гектором.
Через силу потянувшись к бокалу на столе, подросток полосанул себя ногтем по затянутой в жгут руке и опорожнил раскрытую вену в хрусталь.
— Разбавь алкоголем, — Кардинал придвинул к Анхелю початую бутылку виски, которая пылилась в углу стола.
— Мне еще нет…, — начал было Анхель, но передумал.
Однажды Хуссейн дал ему попробовать коньяк, и послевкусие было омерзительно постыдным. Он разбил окно в комнате, играя в мяч возле дома. И хотя его никто не ругал, ему было наглядно показано, что алкоголь делает с чувством меры.
Однако сейчас он был уже вдвое старше, и желание доказать себе, что он стал десятикратно сильнее, чем во времена родительской опеки, превосходило невнятные опасения внутреннего голоса.
Парень щедро хлебнул горькой золотой жидкости из бутылки, задержав дыхание, и в три глотка осушил бокал с кровью.
Легкий медицинский запах ударил в нос, но тут же спустился
— Ещё? — С заговорщицкой улыбкой ответил мальчишка в кресле напротив, оценив реакцию по лицу Анхеля. Они оба были похожи на пацанов, втайне от родителей распечатавших бутылку спиртного, и Анхель не в силах оборвать это невинное ощущение легкости выпил второй бокал.
Сам не заметил, как в бутылке осталось на донышке, и сознание его помутнело. Парень поднялся, остановив на полуслове очередной идейный монолог Кардинала. И, скороговоркой извинившись, направился туда, куда вела его изнывающая от жажды ласки и тепла душа — в спальню.
Комната была пуста. Постель оставалась холодной с утра и по волоску, оставленному в двери, он понял: она не возвращалась.
Память словно холодной водой из ведра окатила его воспоминаниями о вечере, когда они разделились, и ее повели на допрос к Гектору.
Сердце запнулось и с бешенной скачкой стало биться об ребра, когда он кинулся по коридору в комнату, которую занимал громила. Распахнув дверь, не обращая внимание на сломанную ручку, он ворвался в покои в тот момент, когда Гектор со шлепками натягивал на себя хрупкое женское тельце, задрав тонкие щиколотки себе на плечи.
0— Отвали от нее!! — Взревел Анхель, врезаясь в спину врага, потеряв разум. Отбросив верзилу на подушки, приложив при этом затылком об изголовье, парень уставился на обнаженную девицу с распластанными ногами. Темные волосы Иры разметались по простыне, и она растерянно хлопала глазами, соображая что происходит.
Не та. Прогремело в голове у Анхеля.
— Псих! — Расхохотался Гектор. — Я дал ей пропуск за стену, о котором она так мечтала. Ты бы никогда не дал ей того, что она хотела. Не отпустил бы е"e, признайся уже в этом!
Анхель попятился назад, и ноги сами понесли его к двери. У входа, охраняя один из двух доступов в дом, дежурил плотный малый, который накануне тащил Анхеля на цепи. Физиономию привратника перекосило при виде убийцы
— С дороги! — Проревел Анхель, минуя его и выбираясь за дверь.
Впрочем, охранник и не собирался ему мешать, а только плотно закрыл за ним вход. От Молоха исходила губительная аура ярости. Тело его налилось и бугрилось мышцами, а под глазами пролегли тяжелые тени, когда он ворвался в конюшню. Будто в трансе, он вывел коня и, не седлая его, направил в сторону стены.
Зрачки всадника расширились, напоминая два револьверных дула, все органы чувств обострились, и руки до крови сжимали гриву взволнованной спросоня лошади.
Туман уже сгустился настолько, что зрение стало бесполезным, однако Анхель вдруг обнаружил, что слышит запахи и звуки. И может безошибочно определить места, где Ивы спрятали своих обглоданных жертв, где, навалившись на дерево с вампирской силой, они вырывали с корнем надгробные тяжелые деревья, вызволяя все новых и новых прислужниц Кардинала.