Молох
Шрифт:
— Д-да. — Сипло проговорила девушка в ужасе от того, что происходит и какова ее роль во всем этом. Ведомая хваткой Гектора она, спотыкаясь, вышла из комнаты, не чувствуя ног. Они прошли по темному коридору и остановились у дверей, за которыми начинался главный зал. Дом был погружен в гнетущую тишину, только сквозь замочную скважину пробивался свет, и доносились гневные крики десятков мужских голосов.
— Побудь здесь.
Гектор оставил ее ладонь и скрылся внутри. Голоса внезапно стихли, и через гул шагов по мраморному полу, Саша услышала звон цепей, задевающих камень, и сплевывание крови.
Парализованная
В центре зала на полу, закованный в цепи и избитый, на коленях стоял Анхель с видом неповерженного Прометея. Саша заметила, что ему удалось выбить пару зубов и оставить один открытый перелом своим обидчикам, но число нападавших было не в его пользу. В полоборота к двери на стуле с резной спинкой, где обычно восседал Кардинал, устроился Гектор.
— Прежде чем господин Кардинал отправится на Ивовое кладбище, хочу чтобы вы все стали свидетелями того, как мы поступаем с предателями. — Гектор не скрывал своего триумфа. — Анхель Сари, ты прибыл сюда за день до празднования Паренталий. Скажи, ты был сюда приглашен?
Гектор многозначительно замолчал, и Анхель, свирепо глядя на него исподлобья, проскрежетал сквозь зубы:
— Нет.
Окружившие их мужчины напряглись, и только пострадавший со стоном баюкал раненную руку. Тогда Гектор продолжил:
— Ты примкнул к группе Итана, обманом вошел в доверие, воспользовался приглашением их товарища, и проник в Бранденбург. Все так? Двое из тех, кто мог ответить на вопрос, как ты, вообще, здесь появился, уже мертвы. Мы нашли кровь Оскара под кроватью в комнате для кормления на третьем этаже, и одному богу известно, как тебе удалось убить Итана.
— Кусок дерьма! — Раздалось из группы, и Анхель еле увернулся от удара ногой.
— Продолжим. — Гектор поглядывал на витую лестницу второго этажа, откуда должен был вот-вот появиться Кардинал. — За вчерашний день мы не досчитались еще Игоря и Руслана. Есть причины, по которым ты выбрал именно их?
Анхель прорычал, и лицо его изменилось до неузнаваемости. Тени пролегли меж бровей, а рот стал шире, и в разрезе его показались острые зубы.
— Потому что они подонки!! — Заорал он, и по собравшимся пробежал шорох, несколько человек отступили от пленника, а Гектор, казалось, только перешел к самому интересному.
— Ну что, у кого-то еще есть сомнения в виновности? Тогда перейдем к десерту: новый помощник Кардинала вчера посреди ночи сбегал за стену, обсудить делишки с владыкой Хеттом, чье ночное войско составляет две трети от того, что стоит у нас под стенами. Ты, кажется, должен был отвечать за нашу оборону, а не показывать, какой длины нужна веревка, чтобы перелезть через стену, а, Сари?
— Давайте башку ему снесем, — прокричал кто-то, и его подхватили дружные возгласы.
— Ну что вы, мы гостеприимные хозяева, а он все-таки гость. — Ответил Гектор. — Мой господин, что скажете?
Он поднял взгляд наверх, и его примеру последовали все остальные, потому что Кардинал собственной персоной явился на суд, и наблюдал это действо с балкона перед лестницей.
Анхель молча стоял, глядя на своего наставника, и по брови у него текла кровь,
— Я хочу задать вам один, казалось бы, не связанный с делом вопрос. — Флегматично произнес с вершины Кардинал, и собравшиеся растерянно переглянулись. — Что, как вы думаете, явилось основным преимуществом обезьяны в момент начала эволюции? Почему не лошадь? Почему не баран?
Публика повисла в молчании, и лишь один, самый смелый, проговорил: “Прямохождение!”.
— Нет. И даже не палка. — Ответил Кардинал, сложив руки на перила. — Суслик может встать на задние лапы, а ворона держать палку. Главным преимуществом эволюции стала всеядность. Да, всего лишь неизбирательность в еде. Но в эпоху дефицита пищи и перенаселения популяции, навык полезный и недооцененный. Вы спросите причем тут преданность? Мы к этому придем. Но сначала, хочу чтобы вы прикинули своими не очень большими мозгами, сколько времени понадобится сотне тысяч вампиров, чтобы съесть семь миллиардов людей, если учитывать, что количество съеденных с небольшим процентом переходит в количество едоков в течение пары дней. О, Евгений, не делайте такое лицо, считая в уме, я, конечно, же скажу вам правильный ответ. Человечество исчезнет в течение двух лет. При самых оптимистичных подсчетах. Если же мы будем обращать каждого, кого считаем съедобным, то нам станет нечего есть уже через две недели. Вот вам и ответ на вопрос о том, что станет причиной конца света! Не глобальное потепление, а банальное чревоугодие, друзья мои.
— Но мы не едим людей. — Ухмыляясь, ответил пристыженный Евгений.
— Всё верно, и это тоже мой просчет. — С непонятной грустью в глазах ответил Кардинал, уставившись в пустоту поверх их голов. — Я не учел этого изначально, и породил еще одну проблему. Вампиры слишком легко становятся инфирматами, теряя чистокровность, а те, слишком легко теряют свою исключительность, получив грязную кровь. Ещё одна причина неукоснительно соблюдать гигиену питания. Но проблему это не решает, а только усугубляет. Мы закончим через десяток лет с планетой населенной грязными вампирами и ни одного человека.
— Что же вы предлагаете, есть друг друга? — Неожиданно воскликнул кто-то из толпы.
— Браво. Вы уловили мою мысль. — Ответил с ликованием Кардинал, ропщущей публике. — Но правильнее будет сказать, что мы должны были изобрести комара. Того, кто уменьшает популяцию всех. Того, кто может питаться кровью инфирматов, грязных, чистых вампиров, людей. Чет-вер-тый вид!
В зале на миг повисла тишина. Саша припала к замочной скважине, встав на дрожащие колени. А Кардинал тем временем продолжил:
— И здесь, мои друзья, мы переходим к самому интересному. Вашей роли в этом, господин Сари. Хоть мне и странно называть вас этим именем. Ведь я и сам не знал, что из этого выйдет, пока вы не вошли в этот зал несколько дней назад. И вы ничем не отличались от пяти десятков инфирматов приглашенных, но я узнал вас сразу. Какая удача, подумал я, и ирония судьбы. Ведь я потратил больше пятнадцати лет в поисках, а вы сами пришли ко мне!
Он рассмеялся, и каркающий детский хохот придал всей странности ситуации еще больший налет коллективной шизофрении. Гектор неуютно сел в кресле, подавшись вперед, всем своим видом демонстрируя недовольство от того, куда клонится монолог Кардинала.