Молот
Шрифт:
— Твою же мать, надо пустырника выпить.
Аня легла на лавку, прикрывая глаза, стараясь вновь выровнять дыхание и успокоить сердце. Когда она, наконец, закончила все свои водные процедуры и зашла на веранду, вытирая на ходу волосы, то увидела странную картину, как Артем стоит на карачках и блюет в ведро.
Откинув полотенце, быстро подошла, провела рукой по спине, присела рядом.
— Господи, Артем, что с тобой? Опять плохо, да? Нужен покой и постельный режим, ты же должен это понимать, ты же взрослый мужик.
«Сука,
— Вставай, умоешься, и пойдем в кроватку. Посмотрим, что там доктор прописал.
«В кроватку — это лучше, с такой-то кошечкой, да в теплой кроватке. Молотов, о чем ты думаешь?»
Умывшись, дойдя до постели, упав на нее, Артем закрыл глаза, прикрыв их рукой. Голова кружилась даже лежа, но уже не тошнило. Он помнил, как его повело первый раз, когда он усадил Аню на стол, как трогал ее, как кусал шею и потом резким движением заполнил ее собой. Какая она узкая, горячая, словно бархатная внутри. Его вело натурально, и это был не сотряс, или сотряс?
Его отчего-то тянуло к этой девчонке, и тут, в одну секунду, просто сорвало, когда он увидел упругую попку, обтянутую розовыми трусиками, а потом маленькие грудки с ещё не острыми сосками. И все, пиздец, накрыло. Протяни руку и возьми, и он взял. В ушах словно шумело море, сквозь этот шум он слышал ее стоны и крики. Пара движений, и он уже в ней, ярко, остро, так, что хотелось выть. Кончал, наверное, целую вечность, сука.
Даже сейчас, лежа на кровати с закрытыми глазами с больной головой, он чувствовал, как возбуждается, как член снова наливается кровью.
«Черт»
Открыл глаза, посмотрел, Аня стояла к нему спиной, читала то, что на листке бумаги, вырванном из тетради, написал Грач.
«Молодец, друг, примчался сразу, как только его позвали, все боится за него. Я благодарен ему, Грач — молодец, терпила, каких мало, одному ему удается меня выносить, да и спасать временами»
— Так, посмотрим, что тут доктор прописал.
Аня набрала из ампулы в шприц лекарства, повернулась к Артему и с загадочным видом посмотрела на него.
— Поворачивайся, подставляй зад, теперь моя очередь.
«Точно, стервочка, маленькая стервозная кошечка»
Глава 10
Он заснул почти сразу, как были выпиты все таблетки и поставлены уколы. Даже не обжигал больше Аню взглядом своих темных глаз. Она вышла из комнаты, тихо прикрыла дверь и облокотилась о стену. Даже не могла на него злиться, когда он в таком состоянии, большой, беспомощный, молчаливый. Вот его молчание напрягало больше всего.
Не то, чтобы Аня хотела с ним поговорить по душам или узнать, что же с ним случилось, а вообще, надо как-то общаться, хоть минимум слов и фраз для совместного существования в эти дни. Но, видимо, даже этого минимума не будет.
В заботах прошел день, дождь, наконец, закончился, можно было собрать ягоды. Наступил вечер, соседские мальчишки с шумом проезжали мимо окон, а дверь
Сонный, хмурый взгляд, взъерошенные волосы, и снова в одних плавках, хотя она положила ему его чистую одежду. Но, видимо, в плавках ему привычней.
Первое, что увидел Артем, выйдя из комнаты, то, как девушка ела ягоду. Крупная красная малина соприкасалась с ее влажными губами, она, словно в замедленной съемке, открывала их, а потом облизывала, прожевав ягодку.
«Молотов, очнись, ты так скоро станешь маньяком».
Девушка что-то говорила, а он смотрел только на ее губы. Чувствовал, что в плавках начинает оживать его член, потянулся, поправили его рукой.
— Артем! Ты меня слышишь? Я тебе задаю вопросы, а ты начинаешь себя трогать.
Аня соскочила с места, развернулась, уронила со стола ложку, та улетела далеко под стол. Она тут же полезла ее доставать, нагнувшись так, что под тонкими облегающими круглую попку штанишками были видны очертания трусиков.
«Ух ты!»
— Я спрашиваю, как ты себя чувствуешь?
Аня достала ложку, и вопросительно посмотрела на мужчину, стараясь не опускать взгляд ниже его груди.
— Голова болит, кружится?
Артем отрицательно покачал головой.
— Иди в баню, она по дорожке, ты увидишь, там полотенце я оставила, тебе надо помыться и смыть кровь с головы. Ты справишься сам?
Артем пожал печами.
— Пойдем, я тебя провожу, а потом поужинаешь и примешь таблетки. Твой друг дал мне четкие указания. И никаких резких движений, ты понял?
«Она, что, училкой работает? Представляю ее в черной узкой юбке, белой блузке, на высоких каблуках. О, Молотов, все, надо не сотряс лечить, а идти к мозгоправу, как Грач советует давно. А он давно его посылает, в другое место».
— Пойдем, чего ты застыл. Вот, обуйся.
Обувь, чьи-то разношенные калоши, Артем посмотрел на них, надел и направился по уложенной тротуарной плиткой дорожке за девушкой к бане.
Внутри было не так жарко, Артем сел на нагретую лавку, облокотился на стену и прикрыл глаза.
Его жизнь могла закончиться, по всем срокам, давно, еще тогда, на заметенной снегом трассе. А он уже два года продолжает испытывать эту жизнь и себя на прочность, постоянно выигрывая. Судьба словно играет с ним в поддавки, каждый раз лишь смеется в лицо, а он скрипит зубами, потому что сказать ничего не может, и снова кидает ей вызов.
Парни, наверное, потеряли его, хотя Марат не поднимет кипишь, его шеф и не на столько пропадал, хоть на него можно положиться. Что же было тем вечером, что же случилось в промежутке между полуночью и двумя пятнадцатью ночи? Черт, словно провал в памяти, чем его так накачали? Вот бы накачаться так, чтоб не помнить эти два года. Но Грач, птица моя верная, талисман ходячий, достанет его хоть откуда.