Молот
Шрифт:
Аня дернулась от испуга назад, но сильная рука, которая обхватила шею и затылок, держала крепко. Как только ее коснулись горячие губы мужчины, она замерла, чувствуя, как начинает гореть кожа под его ладонью, как печет губы, как он жадно проталкивается языком в ее рот. Лишь на миг растерялась, замерла на месте, от удивления охнула, разомкнула губы, и тут же поток горячей лавы обдал все тело с головы до ног.
Это был не поцелуй, а чистая жажда, он пил ее дыхание, сминал, подчинял. А потом Аня вскрикнула оттого, что он прикусил её губу,
Артем зарывался пальцами в ее волосы, гладкие, словно шелк, он чувствовал это даже мозолями на ладонях. Чем дольше он ее целовал, тем больше не мог оторваться и насытиться. Даже боль отступила на второй план.
Такая свежая и вкусная.
Но когда он от нее оторвался и снова взглянул в глаза, в них была не зелень листвы, а чистый гнев. Сразу боль острой иглой кольнула затылок, он сморщился.
— А вот этого не надо было делать. Я вам не девочка, которую можно просто захотеть и взять. Смотрю, вам лучше? Тогда встаньте сами, я устала вас таскать. Нужду справите за дверью, там же умывальник.
Аня говорила холодно, проговаривая каждое слово, смотря на мужчину чуть прищуренными глазами.
Вот же стервочка, с ядовитым, но таким сладким язычком. Точно, он ее вспомнил, девчонка из леса, которая нашла его в кустах. Аня, Анечка, Анюта.
Глава 4
Он всё-таки встал сам, держась за стену, чуть не свернул вешалку, открыл дверь и вышел на веранду. Аня встала вместе с ним, хотела помочь, но вовремя себя одернула, убрав вещи с пола, села на табурет и прижала пальцы к губам.
Странный вышел поцелуй. Стыдно признаться, но в свои почти тридцать лет ее точно так не целовали — требовательно, нагло, он словно нуждался в этом поцелуе. Губы горели под подушечками пальцев, захотелось пить, а еще снова курить.
За стеной послышался жуткий грохот, Аня соскочила с места, распахнула дверь. Мужчина стоял, оперевшись о стену, видимо, начал падать и задел рукой висящие на ней тазы, а ногами — стоявшие на полу ведра. Лицо было мокрое, Аня подошла, взяла полотенце и начала медленно его вытирать.
— Вот за что мне такое наказание в мой личный, заслуженный отпуск?
Он сама себе задала вопрос, даже не думая, что на него ответит хоть кто-то.
Артем смотрел на девушку сверху вниз, на веранде было светло. Ее короткие волосы слегка растрепались и были волнистыми, при свете они отливали холодом, такая маленькая блондиночка с зелеными глазами. Снова запахло дождем и свежестью.
Совсем с ума уже сошел. Видимо, сильное сотрясение, что уже чудятся запахи, и ведет от этой девчонки. Хотя, с таким острым язычком, на малолетку она не тянет. Сколько ей, двадцать пять? Двадцать пять — это же уже не малолетка? Если ему тридцать восемь,
— Пойдемте, надо лечь. Я дам таблетки, те, что у меня есть, обезболивающие, и что-то от сотрясения, я почитала аннотацию, их можно выпить. Держитесь за меня.
Почему она называет меня «на Вы»?
Аня обхватывает его за талию, касается руками гладкой кожи, по ее руке сразу бегут мурашки, их табун проносится по всему телу, оседает где-то внизу живота. А Артем вздрагивает, не сходит с места, поворачивается и внимательно смотрит в Анины глаза.
— Больно, да? Извини, задела спину. Есть мазь, я уже мазала ею. Ты меня понимаешь?
Артем кивает головой, стряхивая с себя странное наваждение, они заходят в дом, девушка ведет его в одну из комнат, усаживает на кровать. Сама выходит и появляется вновь, со стаканом воды и таблетками.
— Пей.
Пьет, жадно глотая всю воду, чувствует, как по спине скользят тонкие пальчики, размазывая прохладный крем по коже. Прикосновения приятные, хочется закрыть глаза и снова отключиться, но пока не время.
— А теперь ложись, только аккуратней.
Артем ложится, чуть приподнимаясь на подушках, следит за девушкой. Она стоит рядом, рассматривает его, потом накрывает тонким одеялом.
— Я читала в твоих правах, когда мы были у трассы и нашли твое портмоне, тебя зовут Молотов Артем, прости, я то «на вы», то «на ты», не знаю, как обращаться.
Мужчина показывает два пальца.
— Хорошо, Артем. Меня зовут Анна, ты помнишь, что с тобой случилось? Как ты оказался в лесу? Я не знаю, что делать, может быть, вызвать полицию или скорую, но, когда я тебя вела к себе, ты не хотел видеть ни тех, ни других. Я, если честно, ничего не понимаю, но тебе нужна медицинская помощь.
Артем показывает жестом, чтобы она дала ему лист и ручку. Аня уходит, а он оглядывается вокруг, голова в лежачем положении совсем не кружится. Небольшая уютная комната, старая мебель, обычно такая на дачах, выкинуть жалко, а здесь пригодилась. Веселые шторки на окнах, за ним то солнце, то пасмурно. На стене часы и время — восемь, скорее всего, вечера. Он переводит взгляд на свое запястье, смотрит на треснувший циферблат дорогих часов. Они стоят, маленькая стрелка на цифре два, большая на трех. Значит два пятнадцать.
Да, Молотов, попал ты. Почему я ничего не помню? Точнее, помню, но смутно. Клуб, алкоголь, я ведь не собирался в клуб, я ведь решил больше туда ни ногой. Я был в качалке, жутко свело левую икру, ее сводит постоянно. Потом написал Макар, просил заехать в сервис на Высоцкого, поехал. И вот в третьем часу ночи что-то случилось.
— Вот тетрадь и ручка.
Девушка появилась неожиданно, сбив все мысли. В руках не только тетрадка, но и поднос с едой, пахло очень аппетитно.
— Вот, я не знаю, можно ли есть, но тебе точно надо, такому здоровому не помешает.