Молоты Ульрика
Шрифт:
— Круца! — крикнул он.
Вор показался в дверях. Он уже шел на своих двоих, сжимая в руке короткий меч.
Ганс обвел рукой помещение. Арка выходила из зала на винтовую лестницу, две другие двери были на противоположной стороне.
— Лестница, — ткнул Круца мечом в сторону арки. — В прошлый раз мы спустились вниз на два пролета.
Грубер проверил по очереди две двери слева от входа. Пустые, холодные комнаты с толстым слоем пыли на полах.
Ганс двинулся к лестнице. Другие Волки и Пантеры постепенно входили в дом. Все были пешими.
— Неужели нас никто
— Знаешь, я не думаю, что они ждут нас в гости, — сказал Моргенштерн.
— Не думаю, что они вообще кого-то ждут, — поправил друга Левенхерц.
— Так пойдем и скажем им, что мы пришли, — сказал Ганс и двинулся в арку, но голос сзади остановил его.
Священник, суровый и спокойный, стоял в центре зала с воздетыми вверх руками.
— Одно мгновение, Ганс, Белый Волк. Если я могу чем-то помочь сегодня, то, скорее всего, я должен благословить вас на этот бой против зла.
Воины как один повернулись к нему. Одной рукой он начертал в воздухе священный знак, второй сжал на груди символ своего бога.
— Ваши боги будут следить за вами — боги города, за который вы идете сражаться. И Ульрик будет в ваших сердцах, пробуждая отвагу и даруя силу. И Сигмар будет в ваших умах, говоря вам о праведности ваших стремлений. — Он сделал небольшую паузу, а потом начертал еще один знак.
— Мой повелитель — темная тень рядом со всеми этими могущественными силами невидимого мира. Он не карает, не казнит, даже не судит. Он просто есть. Неизбежно. Мы идем снискать славу, но можем обрести смерть. И тогда Морр найдет вас. И его именем после всех я благословляю вас. Ульрик да хранит ваши сердца, Сигмар да очистит ваши мысли, Морр да спасет ваши души. Бог Смерти сегодня будет следить за вами особо, ибо вы идете покарать существо, извратившее смерть.
— За Ульрика! За Сигмара! За Морра! — прогремел Ганс, и остальные подхватили этот клич.
Аншпах увидел, как отошел в сторону Круца. Он ничего не говорил, и в глазах его читался страх.
— За Ранальда, Повелителя Воров! — громогласно прокричал Волк. — У него нет храма в Мидденхейме, нет верховного жреца, но ему поклоняются многие в этом городе. Я думаю, он будет скучать, если этот город погибнет. К тому же ему тоже довелось сегодня сыграть свою роль.
Круца закрыл глаза, когда одиннадцать храмовников Ульрика, семь рыцарей Ордена Пантеры и жрец Морра выкрикнули имя плутоватого духа — покровителя воров, и эхо многократно повторило его.
Потом Ганс и фон Фольк повели отряд вниз по лестнице, быстро и неуклонно.
Аншпах ухватил Круцу за рукав и потащил за собой.
— Ранальд долгое время был моим покровителем, братишка, — прошептал Волк. — И уж я-то знаю, что ему доставляет удовольствие каждая крупица почтения, которую он может получить.
Лестница закончилась. Отряд собрался воедино, оружие наготове. Искусной работы алхимические лампочки тянулись по стенам подвала. Грубер указал на них Гансу.
— Точно такие же мы видели в том подземелье.
— Да, ты прав, — подтвердил фон Фольк. — Одно и то же.
А вот Круца почувствовал
— Это… слушайте, тут все изменилось. Там же двери были, и много, а сейчас… все изменилось. Но как? Прошло-то всего… три времени года сменилось!
Круца бросился к стенам, в то время как воины выходили в круг. Его дрожащие пальцы ощупывали цельно-каменные стены.
— Здесь были двери! — проговорил он так, словно это была его вина, что двери исчезли. — Кругом были двери! Их не могли замуровать — остались бы следы!
— Нет, парень, они гладкие и однородные, — заметил Драккен, проверявший противоположную стену. — Ты уверен, что это то самое место, вор?
Круца зло развернулся лицом к Драккену, и только рукоять молота Аншпаха не дала подняться его мечу.
— Круца знает, о чем говорит, — спокойно сказал Аншпах.
— Мы же знаем, что магия в действии, — сказал Дитер. — Магия наверняка поработала над твоими дверями, парень. Вы не чувствуете этот запах? Ну, прокисшее молоко?
Левенхерц кивнул, больше самому себе, чем кому бы то ни было еще. Или запахи погребальных благовоний, сладостей, пепла, праха и смерти, спеленутые в один тугой узел.
Точно так же пахло и в обсерватории его прадеда многие годы назад, и рядом с поездом маркграфа Линцского этой весной. Неужели те призраки, с которыми они сражались в лесах под Линцем, тоже были частью этого? Жрец говорил, что зло это старое, великое, и задумывало свои деяния уже давно. И оно нуждалось в силе, в могуществе, насколько он понял из того, что услышал за сегодняшний день. Амулет старой няньки, который уничтожил Ганс. Не был ли он частью этой головоломки? Трофей, могущественный талисман, который их злобный враг пытался вернуть? Неужели Белые Волки уже испортили игру этой твари, даже не подозревая об этом?
Ирония судьбы заставила его улыбнуться.
— Да мы же били тебя каждый раз, когда ты вставал у нас на пути, даже когда мы не осознавали этого, — пробормотал Левенхерц. — Значит, и сегодня взгреем. Но теперь постараемся не упустить.
— Что ты сказал? — спросил Ганс.
— Просто размышляю вслух, Комтур, — поспешно ответил Левенхерц. Он посмотрел на служителя Морра. Жрец говорил о том, что в начале года уничтожил некроманта по имени Гильберт; еще одна часть головоломки, еще одна победа. Надо бы побеседовать потом со жрецом об этом деле подробнее, чтобы сложить имеющиеся у них разрозненные осколки в имеющую смысл картину.
Неожиданно Левенхерц осознал, что представляет себе время, когда все закончится успешно и все будут живы. «Было бы славно», — подумал он.
Круца обследовал стены дюйм за дюймом. Его волосы намокли от растаявшего снега и пота. Он найдет выход, найдет. Они верят в него. Теперь он не подведет их.
Просто, до невероятности просто. Ответ оказался под самым носом. Прямо напротив выхода с лестницы. Круца не знал, куда подевались остальные двери, и он верил жрецу, когда тот говорил о магии. Но вот она, перед ним. И никакой магии.