Мона
Шрифт:
— Это еще не все, Джо.
— Неужели? Тогда рассказывай. Слушать я умею.
— Тебе хотелось бы верить, что дело только в деньгах. Но это не так. Да, поначалу я думала лишь о них. Не могу этого не признать. Но потом… когда мы узнали друг друга… деньги отошли на второй план. Я думала о том, как нам будет хорошо вдвоем, как… — У нее перехватило дыхание. Звенящая тишина наполнила комнату.
— А потом деньги заслонили все остальное. Потому что ты уже могла обойтись без меня.
— Возможно.
— Я что-то упустил?
Ответила
— Потому что ты его убил.
— Не понял.
— Ты его убил, — повторила она. — Да, вина лежит на нас обоих. По закону. Я все это знаю. Но… для себя… я решила, что его убил ты. Если б я приехала к тебе, то стала бы соучастницей убийства. А так я могла убедить себя в том, что он… просто умер. Кто-то его убил, но я не имею к этому ни малейшего отношения.
— Убедила?
Мона вздохнула.
— Частично. Не знаю. Потом я подумала о тебе. Я знала, что ты ждешь меня в Майами, волнуешься. И решила, что ты должен что-нибудь получить за… то, что сделал. Тогда я и послала тебе деньги. Три тысячи долларов.
— Вот уж не знал, что у тебя есть совесть.
Она выдавила из себя улыбку.
— Не такая уж я и плохая. Конечно, не ангел, но еще далеко не дьявол. Что теперь, Джо?
Я знал, что за этим последует, но говорить ей не хотел. И не хотел переходить к следующему этапу намеченного плана.
— Джо? — повторила Мона.
Я молчал.
— Ты сказал, что не убьешь меня. Ты не передумал, Джо?
Я подтвердил, что не собираюсь убивать ее.
— Так чего ты хочешь?
Я вдавил окурок в пепельницу. Глубоко вдохнул. Воздух в комнате стал густым, как сметана.
— Жениться на мне?
Я кивнул.
— Ты хочешь жениться на мне, — в ее голосе зазвенели колокольчики. — Что ж, хорошо. Я… это не очень романтично. Но, если ты этого хочешь, пусть так и будет. Спорить не стану.
Я слышал голос Моны, но ее слова до меня не доходили. Попытался представить себе нашу счастливую семейную жизнь. Не получалось.
Видит Бог, я этого очень хотел, но не получалось. Не получалось без реализации моего плана, пусть он мне уже совсем не нравился.
Поэтому я пододвинулся к ней, нежно улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, вновь возвращаясь в привычный ей мир. Мы сидели рядом, улыбаясь друг другу, и она уже не сомневалась, что скоро все образуется, и мое появление не приведет к кардинальным изменениям.
— Извини, Мона, — неожиданно произнес я и ударил ее. Чуть повыше переносицы и не очень сильно.
Я не перестарался: она лишь потеряла сознание и кулем привалилась ко мне.
Несколько минут спустя Мона пришла в себя с кляпом во рту, связанная по рукам и ногам. Глаза ее переполнял ужас.
— Ты к этому привыкнешь. И все поймешь. Разумеется, не сейчас. Но со временем обязательно поймешь.
Из кармана я достал бумажный пакет и «готовальню». Вытащил из пакета маленькую черную капсулу. Открыл «готовальню» и показал Моне
Она ахнула.
— Смех, да и только, — я покачал головой. — Кейт продавал героин, я его купил. Ты не поверишь, но я заплатил за него хорошие деньги. Выбросил целый ящик героина, чтобы подставить Кейта, а теперь вот покупаю то, что держал в руках. Круг замкнулся.
Из «готовальни» я достал маленькую ложечку. Такой помешивают кофе в Грин-Виллидж. Положил капсулу на ложечку, чиркнул зажигалкой. Подержал ложечку над язычком пламени, наблюдая, как плавится героин. Руки у меня не дрожали.
Посмотрел на Мону. Она не отрывала взгляда от огонька. Смотрела на него, как удав на кролика.
— Ты слишком независима, — поставил я диагноз. — Ни с кем не считаешься. И если берешь на себя какие-то обязательства, то убегаешь, вместо того, чтобы выполнить их. Это нехорошо.
Она, естественно, мне не ответила. С кляпом во рту не поговоришь. Но мне хотелось бы знать, что она думает по этому поводу.
— Теперь независимости у тебя поубавится. Посидишь на цепи.
Я взял шприц, загнал поршень вниз, до упора, сунул кончик иглы в расплавившийся героин. Затем потянул поршень, втягивая героин в шприц.
Игла казалась огромной и страшной. У Моны округлились глаза. Она не могла поверить, что все это происходит наяву, а не в кошмарном сне.
— Не бойся, — проворковал я. — Если у тебя есть деньги, все не так уж и плохо. Главное — вовремя сделать укол, а в остальном жизнь у тебя будет, как у любого человека. Знаешь, почему среди наркоманов много врачей? Потому что у них есть доступ к наркотикам. Они, конечно, в основном, морфинисты, но в принципе это то же самое. А в морфии у них недостатка нет. Ломка им не грозит. Так же, как и тебе. А похмелья, в отличие от спиртного, наркотики не дают.
Она меня даже не слышала. И я замолчал.
Нашел хорошую точку на внутренней стороне бедра, нацелил шприц, воткнул иглу и нажал на поршень. Она пыталась кричать, но кляп глушил все звуки. Лишь воздух вырывался из ноздрей.
Потом героин подействовал, и она отправилась в Страну грез.
Глава 14
Прошел час, прежде чем она открыла глаза. Действие наркотика еще не закончилось, поэтому я вытащил кляп. Кричать она все равно не могла. Спросил, как она себя чувствует.
— Нормально, — ответила она. — Наверное.
Несколько минут мы поговорили о пустяках. Потом я вернул кляп на место и спустился вниз. В вестибюле подошел к газетному киоску, купил несколько книг в мягкой обложке. Поднялся в номер и читал, пока не подошло время следующего укола.
На этот раз она практически не сопротивлялась. Так и пошло. В номере мы провели три дня. Лишь изредка я спускался вниз за едой. Остальное время мы проводили вдвоем. Пару раз я развязывал ее, и мы занимались любовью. Особого удовольствия я не получил. Раньше было лучше.