Мона
Шрифт:
Розничная стоимость перехваченной партии героина, по мнению «Таймс», превышала миллион долларов. Откровенно говоря, я так и не понял, что газета хотела этим сказать. Чтобы попасть в розничную продажу, то есть на улицы, героину предстояло пройти через руки десятка, а то и больше посредников. И никто не мог знать, сколько чистого героина останется в дозе, купленной наркоманом. Поэтому расчет стоимости оптовой партии героина исходя из цены розничной дозы, показался мне полным абсурдом. Но с другой стороны, стоило ли задумываться о такой ерунде?
Обнаружив героин, копы тут же сложили два и два. Естественно, в сумме у них получилось четыре. Телефонные номера, сообщила
Моне в статье уделили три или четыре абзаца, в которых написали именно то, что я и хотел прочитать. Убитая горем вдова пришла в ужас, узнав о находках полиции. Ранее она пребывала в полной уверенности, что ее муж — добропорядочный, законопослушный гражданин. Действительно, она не очень-то представляла себе, чем он зарабатывает на жизнь. Он относился к тем людям, которые занимаются делами исключительно на работе. Знала только одно — зарабатывал он неплохо. Но не могла поверить, что заработки эти связаны с криминалом. Да нет же, Кейт просто не мог быть преступником!
В Моне умерла великая актриса.
Статья мне понравилась. И тем, про что в ней написали, и тем, что осталось за кадром. К примеру, практически полностью ушло в тень само убийство. Несколько свидетелей дали взаимоисключающие показания. Один из них настаивал, что киллеров было трое, и перед тем, как началась стрельба, он услышал крик: «Это тебе за Эла, сволочь». Другие выдвинули более правдоподобные версии, но и они не соответствовали действительности. Но самое важное заключалось в другом: убийство уже никого не волновало. Широкой общественности открылось истинное лицо Брассара, и никто не требовал его отмщения. Полиция сосредоточилась не на поисках убийц или убийцы, а на каналах распространения героина, оставив Мону в покое. Ей могли досаждать лишь несколько очень уж настойчивых репортеров, но я знал, что она сумеет отделаться от них. И теперь никто не удивится, если она выставит дом на продажу и отправится во Флориду, чтобы прийти в себя от испытанного шока. А уж наша свадьба, которая состоится через четыре или пять месяцев, и вовсе пройдет незамеченной. Нам-таки удалось совершить идеальное преступление. И полиция, и пресса, и публика поверили тому, чего не было и в помине.
— Принести вам журнал, сэр?
Я покачал головой.
— Желаете кофе, чай, молоко?
Я вновь ответил отказом, и стюардесса, очаровательная куколка, двинулась дальше по проходу между креслами, чтобы докучать кому-то еще.
Из Кливленда я улетел в воскресенье утром, прямым рейсом до Майами. Накануне позвонил в «Эдем Рок» и забронировал одноместный номер.
— Прошу внимания.
Я прислушался к мужскому голосу, раздавшемуся из динамиков громкой связи, гадая, что случилось. Я вспомнил, что сижу в самолете, а самолеты иногда падают и разбиваются. Неужели это тот самый случай?
Но тот же голос поведал мне, на какой высоте мы летим и какая температура в Майами. Я узнал, что условия для посадки идеальные, и мы прибудем в аэропорт назначения точно по расписанию. Свое сообщение капитан закончил советом и в дальнейшем летать на самолетах именно этой авиакомпании, и я отругал себя за панические мысли. Какой же я идиот!
Мы действительно приземлились в точно назначенное время. Я поднялся, вышел из салона, попрощавшись со стюардессой, и отправился в здание аэровокзала дожидаться багажа.
Десять минут спустя я снял с транспортера свой чемодан, предъявил служителю багажный талон и понес чемодан к ожидающему лимузину, одному из тех, что курсировали между аэропортом и Майами-Бич. Высокий, худощавый водитель определенно родился в этом штате. Я это понял по выговору и по полному отсутствию загара. Люди, всю жизнь прожившие в Майами, знают, что нельзя злоупотреблять солнечными ваннами. И целые дни проводят на пляже только заезжие янки.
С автомобилем он управлялся как надо и доставил меня к отелю быстрее, чем я ожидал. Коридорный подхватил мои вещи, и я проследовал за ним к регистрационной стойке. Естественно, они забронировали мне номер и подготовили его к моему приезду. Добро пожаловать в наш отель, мистер Марлин. Пожалуйста, сюда, сэр.
Номер мне отвели на пятом этаже, с огромной ванной и видом на океан. Я выглянул в окно и увидел бронзовые тела на золотом песке.
Тихий день, жаркое солнце, освежающая вода. Что еще можно пожелать для полного счастья. На пляже я задержался надолго. К тому времени ряды загорающих поредели. Толстяки средних лет из Нью-Йорка уже намазались кремом от ожогов, переоделись в кричащие рубашки и шорты и отправились играть в кун-кен на веранду. Солнце уже зацепилось краем за горизонт.
После обеда я пошел в варьете. Звездой шоу была грудастая певица, которая вживую пела еще хуже, чем на пластинках. Но комик действительно повеселил меня, да и музыканты играли вполне пристойно. Спиртное стоило дорого. Но меня это не волновало. Когда придет время платить по счетам, Мона будет со мной. И денег у нас будет выше крыши.
На том суббота и закончилась. За ней последовали воскресенье, понедельник, вторник. Кожа у меня потемнела, мышцы стали еще рельефнее — я много плавал. В понедельник я заглянул в тренажерный зал, поработал на снарядах, потом пошел в сауну. Здоровенный поляк пятнадцать минут делал мне массаж, и с его стола я встал другим человеком. Все у меня было хорошо.
В среду я начал ее ждать. Вторую половину дня просидел в холле, каждые десять минут бросая взгляд на регистрационную стойку. Со дня убийства прошла неделя, и она могла появиться в любой момент. Ее приезду уже ничего не мешало. Пресса об убийстве практически забыла, лишь «Таймс» иной раз давала крошечную заметку о продолжающемся расследовании на одной из последних страниц. Так что я ее ждал.
В четверг она тоже не приехала, и я начал выказывать нетерпение. Я же сказал ей, через неделю, максимум, через десять дней. С устранением Брассара все прошло на удивление гладко. Так чего тянуть? Все ясно и понятно. К черту игры в секретность. Я хотел, чтобы моя женщина была при мне.