Мона

Сельберг Дан

— Впечатляет. Наверное, очень здорово ориентироваться во всех этих культурах и понимать их язык. Это дает совершенно другую близость с людьми. Настоящую.

— Да, замечательно. К сожалению, я не очень много путешествую. Есть много стран, языки которых я знаю, но где я никогда не была.

Стол заполнили тарелки. Официант не стал предлагать попробовать вино, а сразу наполнил два больших бокала. Он просунул бутылку между блюдом со спаржей и миской салата. Эрик разглядывал куски мяса.

— Вы когда-нибудь

были в Аргентине?

Рейчел покачала головой.

— Там лучшее в мире мясо.

Рейчел глотнула вина. Бокал она держала над грудью, а локоть упирался в стол, образуя прямой угол. В движении была какая-то резкость. Что-то грубое. Удивительный контраст с грациозной в остальном манерой.

— Вы в курсе, что Израиль мог с тем же успехом оказаться в Аргентине?

Сёдерквист удивленно посмотрел на собеседницу.

— Теодор Герцль, отец сионизма, предлагал два возможных места для страны иудеев: Палестина и Аргентина. Факт заключается в том, что сам он предпочитал Аргентину, где, на его взгляд, условия для поселенцев были лучше.

Эрик бросил скептический взгляд.

— Он считал, что вам должна достаться вся Аргентина?

— Конечно нет. Он надеялся, что Аргентина предложит нам территорию.

Эрик задумался над этими словами.

— Если бы вы оказались там, то избежали бы конфликтов с враждебно настроенными соседями. И войны с Ливаном. Но, возможно, тогда вы бы начали войну с Чили или Бразилией?

Рейчел прищурилась.

— Как вы знаете, большинство конфликтов в мире происходят на почве религии, а в этом регионе совсем другая обстановка.

Она ткнула ножом свой кусок мяса.

— В любом случае мясо было бы лучше.

Эрик откусил кусочек бифштекса и задумчиво кивнул.

— Но вот этот был неплох.

Рейчел отложила приборы, отпила немного вина и обратила внимание на блокнот, оставленный Эриком на столе.

— Это ваш блокнот для записи интервью?

Он инстинктивно закрыл блокнот рукой, как будто хотел защитить от ее взгляда.

— Ну… можно и так сказать.

Эрик растягивал слова. Мысли двигались параллельными курсами. Одна говорила ему никому не показывать блокнот, другая, более интенсивная, вертелась вокруг слов Рейчел. О том, что она эксперт по языкам. По арабским языкам. Женщина наклонила голову.

— И что это значит?

Он принял решение.

— В блокноте — не интервью. На самом деле он даже не мой. Вернее, теперь мой. Я его купил. Но писал в нем не я.

Рейчел нахмурилась.

— У кого вы его купили?

— Этого я рассказать не могу. Договор о неразглашении и тому подобное. Но я думаю, что его содержимое имеет отношение к вирусным атакам.

Рейчел продолжала сидеть, склонив голову и не спуская с Эрика глаз.

— И что написано в блокноте?

— Масса всего. Но я, к сожалению, ничего не понимаю. Похоже,

там используется какой-то код.

Рейчел подняла голову.

— Можно я посмотрю?

Сёдерквист протянул блокнот. Женщина отставила бокал, вытерла руки и открыла первую страницу. Эрик изучал ее лицо. Вьющийся локон упал на глаза. Она отодвинула прядь и, взглянув на него, улыбнулась.

— Теперь вы очень заинтригованы.

— Хотите сказать, что понимаете написанное?

Эрик не мог скрыть своего нетерпения.

Рейчел спокойно оторвала кусочек мяса и начала молча жевать.

Он махнул рукой.

— Ну, скажите.

— Османское государство возникло в Анатолии в конце тринадцатого века и просуществовало вплоть до двадцатого. При максимальной территории оно охватывало крупные части Ближнего Востока, юго-восточную Европу и Северную Африку.

Эрик непонимающе смотрел на нее.

— Интересно. Но код?

Рейчел достала ручку.

— Османский язык — форма турецкого языка, влияние на который оказали персидский и арабский. Письменный османский представляет собой расширенный арабский алфавит.

— Но буквы здесь не похожи на турецкие? Или на арабские?

— Верно. Если бы они были османскими, вы бы уже заметили сходство.

Рейчел взяла салфетку, положила ее рядом с блокнотом и начала медленно писать на иврите.

— Это военный код. Османская армия имела высокий уровень развития. Для передачи секретной информации они использовали код.

— И именно его вы знаете?

— Ну, как я уже сказала, я всегда интересовалась языками. Но как раз этим языком как хобби занимался один из моих преподавателей. Он выучил меня коду из любопытства. Он на самом деле очень простой, если выучить ключи.

Женщина написала уже три строчки на салфетке.

— Я не в форме. Тут есть кусочек, который я не могу расшифровать. Из того, что я перевела, я понимаю не все, но, может, вы поймете.

Она перевернула салфетку и протянула Эрику. Он посмотрел на текст.

— Извините, но я не знаю иврит.

Сначала Рейчел с непониманием смотрела на него, а потом рассмеялась.

— Ах, извините. Я подумала, вы знаете. Давайте, я переведу на английский.

Она наклонилась над салфеткой и начала новую строку параллельно со строкой на иврите.

— Это не обычный язык. Масса специальных символов. Вам это что-нибудь говорит?

Эрик кивнул:

— Конечно. Язык программирования. То, что вы сейчас записываете, представляется данными учетной записи в некоей компьютерной базе или в чате.

Рейчел чуть кивнула и снова начала писать. Эрик внимательно следил за каждой новой буквой.

— Да. Это точно данные учетной записи в базе. А следом идут напоминания. Что-то связанное с аутентификацией.

— Хотите, чтобы я продолжила?