Монах

Зинченко Майя Анатольевна

Клемент оттащил караульного с прохода и, отыскав у него ключ, поспешно открыл им дверь камеры. Но тут его ждал неприятный сюрприз. Все взрослые пленники были попарно закованы в цепи, которые проходили через железное кольцо, прикрепленное к стене.

– Ты что задумал?
– спросил его мясник.
– Сколько можно нас мучить? Хоть ночью оставьте в покое.

Не нужен был яркий свет, чтобы разглядеть, что лицо мясника было в кровавых подтеках. Его сын, лежащий рядом, прикрыл рукой лоб. Клемент заметил, что

два пальца на руке были сломаны и теперь сильно распухли.

– За что тебя избили?

– Я не привык, чтобы меня сажали на цепь как дворового пса…- сказал мясник.
– Да и с кем я разговариваю? Еще один монах… С чем на этот раз? По-моему вас и так было многовато на сегодня. Ну, зачем ты пришел?

– Чтобы освободить вас.

Одна из женщин обрадовано всхлипнула:

– Избавитель!

– Подожди! Не будь дурой! Это всего лишь очередная уловка, - прикрикнул на свою жену резчик.
– Его же подослали, чтобы он разыграл перед нами этот спектакль. Мы раскусили тебя, монах. Теперь можешь убираться!

Резчик тоже был сильно избит. Видно и для него цепи оказались чрезмерно тяжелы.

– Вы не понимаете, я говорю серьезно. Я и охранника для этого усыпил и кое-какие вещи собрал.

Клемент был в растерянности. Он считал, что заключенные обрадуются, узнав, что он хочет освободить их. Но они, по вполне понятным причинам, ему не доверяли. Ряса автоматически делала монаха врагом.

– Да-да, проваливай… - буркнул мясник.
– Мы же страшные некроманты и сейчас сожрем тебя живьем. Вместе с душой.

– Мне бы только снять с вас каналы, а уже за ограду я бы вас вывел. А там и до леса недалеко, - сказал монах, не слушая его.

– И приятелю своему скажи, чтобы он прекратил на полу валяться.

– Он мне не приятель. Он один из Смотрящих, и очнется еще не скоро.

– Значит ты не один из них?
– в глазах мясника блеснул маленький лучик надежды и тут же погас.
– Нет, не верю.

– Это правда!
– возмутился Клемент.

– А, выбора-то все равно нет… - он чуть качнул головой.
– Кто же ты, переодетый спаситель?

– Какая вам разница?
– спросил монах, пытаясь сломать ножом крепление.

– А я тебя узнала, - неожиданно сказала жена резчика.

Муж удивленно посмотрел на нее.

– Да, он неоднократно бывал у нас в лавке. Еще мальчиком. Мы были дружны с его родителями. Помнишь его, - обратилась она к мужу, - это Клемент. Он рано осиротел и с тех пор воспитывался в приюте.

– Неужели за эти годы я нисколько не изменился?
– удивился монах.

– Нисколько, - женщина грустно улыбнулась и прижала к себе дочь.
– Не ожидала, что придется встретиться с тобой при таких грустных обстоятельствах. Нас скоро казнят.

– Не казнят, - монах упорно воевал с кандалами.

– Ты не веришь, что мы убили того молодого парня? Патрика?

– Не

верю. Поэтому и помогаю.

– Но ведь ты тоже монах!
– вмешался мясник.
– И я тоже узнал тебя, Клемент. Ты должен быть с ними заодно. Это ловушка… Тебя послали, чтобы ты втерся к нам в доверие, и проследил, где находится наше логово. А мы не знаем, где оно находиться… - Он рассмеялся неприятным дребезжащим смехом.
– Меня уже спрашивали.

– Чушь какая! И не поднимайте шум, а то мне придется составить вам компанию на площади. Я очень рискую, находясь здесь. И для меня наказание будет более страшным, чем ваше.

– В этом городе больше не осталось хороших людей, - с горечью сказал мясник, делая безуспешную попытку подняться.
– Одни предатели. Никому нельзя доверять.

– А что это такое?
– Клемент взял в руки глубокую миску, на дне которой плескались остатки темной жидкости.

– Вода. Дрянная на вкус, но нас мучила сильная жажда, и выбирать не приходилось. Ее принесли сразу после заката.
– Заключенный кивнул в сторону маленького зарешеченного окошка, сделанного для вентиляции подвала. Днем оно служило единственным источником света.

Монах, поморщившись, принюхался и, окунув в воду палец, осторожно лизнул его.

– Тьфу!
– он поспешно сплюнул и с несчастным видом посмотрел на людей.
– И вы выпили ее, да?

– Да, - прошептал резчик, чувствуя недоброе.
– Не надо было?

– Не надо, - у Клемента опустились руки.
– Смотрящий Пелес решил перестраховаться на случай вашего побега и загодя дал вам яд.

– А ты уверен? Я думаю, что всякий может ошибаться. Мы же еще живые, с нами все в порядке.

– Он действует медленно, но неотвратимо. Вам дали вытяжку из медового корня. Если взять несколько капель, то это лекарство, но если больше - смертельный яд. Судя по стойкому запаху, доза в несколько раз превышает смертельную.

Он с отсутствующим видом поставил миску назад. У монаха было такое чувство, будто бы это он виновен в их гибели.

– А противоядие?

– Когда вы в последний раз принимали пищу?
– спросил монах притихших узников.

– Вчера, - одновременно ответили те.

– Поздно. Вы выпили воду на пустой желудок, и яд уже проник в кровь. Вам осталось четыре, максимум пять дней.

– И каким ветром тебя занесло сюда…- проворчал мясник.
– Ты отнял у нас последнее. Надежду на чудо. Лучше бы ничего не говорил.

– Если бы я только мог помочь, но я бессилен.
– Клемент был так расстроен, что едва мог говорить.
– Даже если я избавлю вас от цепей, вы все равно умрете.

– Спасибо, дурной вестник. Нашел чем нас порадовать, - съязвил мясник. Он осторожно дотронулся до волос жены.
– Постарайся уснуть, родная. Нам недолго осталось мучиться.