Монах
Шрифт:
– Я не пила воду, мама, - тихонько сказала дочь резчика.
Та недоверчиво посмотрела на нее:
– Правда?! Но ты же… Я сама видела, как ты взяла миску.
– От нее воняло болотом, и я не смогла сделать ни глоточка.
– Какое счастье! Это же настоящее чудо! Хоть ты спасешься!
– мать крепко обняла девочку и умоляюще посмотрела на монаха.
– Вот наша единственная надежда. Не дай ей погибнуть. Уведи ее отсюда! Подальше от этого кошмара!
– Ольма, ты доверишь этому мужчине нашу дочь?
– резчик, сжав губы сверлил Клемента взглядом.
– Кто знает, что он за
– С ним ей все равно будет лучше, чем здесь, - она поцеловала дочь в висок.
– Тюрьма - не место для маленьких девочек. Не говоря уже о плахе. Я верю ему. Если он решился пойти против воли остальных, значит, его душа еще не совсем зачерствела и он ее не обидит. Иди, - она решительно подтолкнула дочь к монаху.
– Видишь, ее не стали заковывать, так что с этим сложностей не будет.
– Но куда я ее дену?
– монах озадаченно посмотрел на ее родителей. Он был растерян.
– Я рассчитывал вывести вас из монастыря и проводить до границы леса, а потом снова вернуться обратно. Но не могу же я бросить девочку одну ночью в лесу? Куда она пойдет? Тем более там волки…
– Правильно, не можешь. Поэтому твой долг отвести ее к родственникам в Плеск. До него всего-то пять дней пути.
– Да, я знаю, где находится это село, - монах нахмурился.
– Но когда станет известно о моем исчезновении, остальным все станет ясно. Я не смогу вернуться обратно.
– А разве тебе есть куда возвращаться?
Ее слова были прерваны стоном молодого парня, помощника мясника. Он перевернулся на бок, звеня цепями, и тяжело вздохнул. Его бедро было раздробленно дубиной. Парень спасался от невыносимой боли только тем, что, то и дело погружался в спасительное забытье.
– Уходи как можно скорее. Наша дочь не должна погибнуть. Ее жизнь целиком находится в твоих руках.
– Хорошо, - монах решился.
– Я отведу ее в Плеск. Можете быть спокойны. Попрощайся, с родными, - кивнул он ребенку.
– Только недолго.
Девочка поцеловала мать, отца - те не смогли сдержать слез, и, обняв их в последний раз, несмело стала рядом с монахом.
– Клемент, у меня к тебе просьба… - резчик сглотнул комок, стоящий в горле и нервно облизал разбитую губу.
– Если ты еще не забыл, что значит милосердие, то окажи мне последнюю милость, - он сделал характерный жест рукой проведя большим пальцем по горлу.
– Убить?
– Монах отшатнулся.
– Никогда!
– Тогда оставь нам тот нож, которым ты ковырял это безжалостное железо. Он выглядит довольно острым. Нет ничего хуже, чтобы быть замученными в угоду толпе. А я слишком люблю свою жену. Ты… понимаешь меня?
– Да, понимаю… - Клемент чуть помедлил, но все-таки вложил нож в его холодную руку.
– Раз уж мы не можем выбрать, как нам жить, мы еще можем выбрать, как нам умереть, - он нахмурился.
– Входов в этот мир - только один, но выходов из него много. Желаю найти лучший из них.
– Правильно, - обрадовался мясник.
– Вот это по-мужски. Серые кровопийцы сильно удивятся, придя к нам утром. Мы испортим им праздник, - и он радостно улыбнулся.
– Пускай благой Свет примет вас! Идите к нему.
После этих слов Клемент взял девочку
Что ж, он не сумел спасти этих людей, но он все равно облегчил их страдания. К тому же он избавит от верной смерти эту девочку, а одна человеческая жизнь также ценна, как и целая тысяча. Теперь у него была новая цель, новая задача. Трудная задача, нужно признать… Но не стоит придаваться унынию. Через несколько дней он доставит ее в Плеск, и отправиться дальше странствовать, как в свое время Святой Мартин. Ему незачем даже возвращаться в келью. Все необходимое уже было в его сумке.
Поднявшись на первый этаж, Клемент резко остановился. Он почувствовал, что за его спиной кто-то есть и медленно обернулся.
Но в коридоре было пусто. И хотя он никого не увидел, ощущение чужого присутствия осталось. Монаху стало жутко. Он не верил в истории о призраках и решил, что во всем виновато его воображение. Но тут Клемент краем глаза заметил туманную тень и почувствовал на щеке теплое дуновение. Неужели это все-таки духи?
– Тебе тоже не по себе?
– шепотом спросила девочка. Она хорошо держалась: не плакала, была серьезна, словно взрослая.
– Да, есть немного…
Теплый ветер сменился резкой прохладой обычной для монастырских коридоров.
– Едва ли нам стоит здесь задерживаться, - пробормотал монах.
Пройдя под лестницей, они вышли к черному ходу. Клемент поднатужившись, сдвинул с места тяжелый засов. Когда засов дошел до упора, вместо обычного скрежета и скрипа раздался лишь негромкий лязг. Продумывая путь к отступлению, монах заблаговременно смазал его.
До западных ворот было всего тридцать шагов, но каждый из них показался Клементу длинной с целую вечность. Деревья, сбросившие последние листья стояли голыми, и на их тень нельзя было рассчитывать. Да еще луна, как назло выбралась из-за облаков и давала слишком много света.
На башне находится дежурный, и если он посмотрит вниз, то обязательно заметит беглецов. Если бы это был кто-то из своих, с ним еще можно было бы договориться, что-нибудь соврать, наконец. Но все ключевые посты, вроде наружной охраны, были отданы Смотрящим, а ни с одним из них договориться было нельзя. Он бы сразу поднял тревогу.
Но Проведению было угодно видеть их живыми, а не пойманными и казненными. Иногда Боги забавляются, продлевая нашу жизнь и вместе с нею наши мучения. Дежурный их не заметил, и они беспрепятственно покинули территорию монастыря. Ключи от ворот Клемент швырнул в кусты. Он больше не собирался сюда возвращаться.
Все еще не веря в свою удачу, монах припустился бежать. Девочка за ним не успевала, и ему часто приходилось останавливаться и подгонять ее. Они свернули с дороги, и теперь их путь лежал через засохший кустарник, достигавший колена. Он то и дело цеплялся за рясу Клемента, но мужчина не обращал на это внимания, автоматически топча и ломая особо зловредные ветки. Через десять минут его спутница не выдержала и с всхлипом остановилась.
– Я ногу порезала!
– А?
– он посмотрел вниз и ахнул.
– Да ты же босая!