Монарх VI
Шрифт:
— Лепота, — протянул я, смотря на город. — Скоро здесь будет новая цивилизация. Ты уже подумал о том, каким народом будешь править?
— Нет. Не хочу для себя такой ноши. Буду пить пиво из мира людей и удить рыбу. Вот мой выбор.
— Неплохо… Но ты уверен?
Ксаргатон кивнул, и мы стояли в тишине, наблюдая, как новый мир рождается на наших глазах. Это был момент, который напомнил мне, что даже в самом тёмном лесу можно найти свет. Захотелось вдруг найти удочку и посидеть у озера…
Глава 6
Я сжал
Первые били по барьеру снова и снова, и каждый раз их атаки становились точнее, сильнее, умнее. Они адаптировались. Искали слабые места.
И находили. Я чувствовал трещины, что расползались по тонкому переплетению сил, удерживающему их за гранью. Чувствовал, как сам мир содрогался под их натиском.
Барьер долго не продержится. Я мог попытаться его укрепить, вложить ещё больше сил… но это была иллюзия. Временная отсрочка перед неизбежным.
Нет. Хватит защищаться. Я подниму голову. Пришло время атаковать. Настало время отправиться к Первым. Настало время вершить свою месть. Осталось лишь завершить последние приготовления.
Домен.
Он встретил меня привычной тишиной, но сегодня она казалась тяжелее, словно само пространство знало, что я принес с собой слова, которые изменят всё. Воздух, обычно прозрачный и холодный, как лезвие ножа, теперь вибрировал от напряжения.
Я стоял на краю поселения Первых людей, где их дома, казавшегося древним для этого мира, тянулись вдоль узких улочек. Их светильники, будто наполненные звездной пылью, мерцали, как глаза, наблюдающие за мной.
Веррагор вышел первым. Его фигура, высокая и стройная, словно выточенная из черного дерева, выделялась на фоне каменных стен. Его глаза, глубокие, как пропасти между мирами, встретились с моими.
— Ты пришел не с миром, — сказал он, и его голос, низкий и звучный, разнесся по Домену, как эхо.
— Нет, — ответил я, чувствуя, как тяжесть слов давит на грудь. — Я пришел с выбором.
Он наклонил голову, словно пытаясь прочесть мои мысли. Вокруг нас начали собираться жители поселения — люди и монстры. Они смотрели на меня с любопытством и тревогой, словно чувствуя, что грядущее изменит их судьбу.
— Я отправляюсь в мир Первых, — начал я, и слова мои повисли в воздухе. — Я иду туда, чтобы уничтожить их. Но я не знаю, что будет с этим миром, если я умру.
Тишина, последовавшая за моими словами, была густой, как смола. Даже ветер замер, словно прислушиваясь.
— Ты предлагаешь нам выбор, — произнес Веррагор, и в его голосе не было ни удивления, ни страха.
— Да, — я кивнул, чувствуя, как каждый взгляд, устремленный на меня, становится тяжелее. — Вы можете уйти. Я открою портал в реальный мир, и вы сможете жить там, не опасаясь, что этот мир рухнет вместе со мной. Или… — я сделал паузу, глядя на их лица, — Вы можете остаться. Но я не могу гарантировать, что выживете.
Тишина снова накрыла нас, но на этот раз она была наполнена шепотом — не слов, а мыслей, эмоций,
— Ты просишь нас выбрать между домом и жизнью, — сказал один из старейших жителей поселения. Его голос дрожал, как лист на ветру.
— Нет, — я покачал головой. — Я прошу вас выбрать между прошлым и будущим. Этот мир — ваш дом, но он связан со мной. Если я умру, он может исчезнуть.
— А если ты выживешь? — уточнил Веррагор. Его глаза сверкнули, как звезды в ночи.
— Если я выживу, этот мир станет сильнее, чем когда-либо, — ответил я, чувствуя, как слова обжигают мне губы. — Но я не могу обещать этого.
Он задумался и его взгляд устремился вдаль, словно он видел там что-то, недоступное остальным.
— Мы — Первые люди, — произнес он наконец, и его голос зазвучал, как колокол. — Мы не бежим от судьбы. Мы встречаем её лицом к лицу.
— Ты остаешься? — спросил я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.
— Мы остаемся, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Этот мир — наш дом. И если ему суждено исчезнуть, мы исчезнем вместе с ним.
Я посмотрел на остальных, и в их глазах увидел то же самое — решимость, смешанную с грустью, но без страха. Они кивали, их лица, древние и мудрые, выражали согласие.
— Хорошо, — прошептал я, чувствуя, как тяжесть выбора сжимает горло. — Тогда я сделаю всё, чтобы этот мир выстоял.
Они молчали, но их молчание было громче любых слов. Я повернулся, чувствуя, как Домен, этот древний и загадочный мир, дышит в такт моему сердцу.
— Я вернусь, — сказал я, но не знал, кому адресовал эти слова — им или себе.
И, оставив их стоять среди мерцающих светильников, я шагнул в портал, чувствуя, как тяжесть выбора тянет меня вниз, в бездну, где ждал мир Первых.
Десятилетия. Цифра, от которой кости ноют, будто проржавевшие шестерни. Когда-то его имя шептали со страхом в темных коридорах дворца — «цепной пес Годунова». А теперь… Теперь даже псы засыпают у огня.
Мужчина стоял у окна своей комнаты, глядя, как солнце красит столицу в золото. Император давно отошел от дел. Его трон пылится в залах, где теперь танцуют придворные мотыльки, не ведая, какой ценой куплен их покой. Моя работа сделана. Земля безопасна. «А я? Я стал реликвией, которую берегут из вежливости.»
Пальцы сами потянулись к старому шраму на ребре — память о том, как клинок мага смерти едва не выпил душу. Раньше такие шрамы заживали за неделю. Сейчас они зудят перед дождем, как старые сплетницы.
— Надоело, — хрипло пробурчал Марк пустой комнате. Стекло дрогнуло от баса.
Глеб. Мальчишка, которого несколько лет назад определили мне в ученики. А нужна ли ему была эта учеба? В последнее время он все больше убеждался, что нет…
Теперь он гребанный бог, что ходит меж мирами, как хозяин, а он… Он все чаще ловил себя на том, что засыпал с отчетом в руках.