Монастырь
Шрифт:
– И еще две я тебе дарю. Халтурь. – разрешил Лакшин.
9.
Крики.
Полчаса сидения в одиночке на вахте не прибавили Котлу хорошего настроения.
Но вскоре пришел прапор по кличке Бычара и с грохотом распахнув дверь камеры, громогласно заявил:
– Амнистия! Выметайся, пока кум не передумал!
Дважды упрашивать Исакова не пришлось. Он буквально вылетел с вахты, столкнувшись в дверях со своими шнырями. Шмасть и Пепел спокойно стояли и курили, словно и не провели это время в ожидании закрытия в штрафной
– Как приключение? – равнодушно спросил Пепел.
– Что с очком? – Шмасть ехидно скалился в лицо завхозу. – Уже расслабилось, или как?
– Да пошел ты в мать! – замахнулся ладонью Игорь. Клоповник проворно отскочил:
– О! Завхоз у нас в порядке. Курить будешь?
Котел злобно взглянул на шныря, но сигарету принял.
– Да не гоношись. – примирительно сказал Перепелов, – Это ж с самого начала было ясно, что вязать будут только "черных". Кум-то не дурак…
Исаков привычно закрутил головой, высматривая, нет ли лишних ушей.
– Да, нету тут стремаков. – хмыкнул Шмасть. – Пора уж периферийное зрение развивать…
– А чего дальше делать? – поинтересовался Котел.
– Дерьмо пинать и пидоров дрючить. – посоветовал Клоповник. – Ничего не делать. В отряд идти да мужиков с искрящими машинами гонять.
Многие зеки пользовались "машинами", кипятильниками, сооруженными из двух пластин нержавейки, которой на промке было в избытке. Но за время использования прикрученные к пластинам провода пережигались, лохматились, начинали искрить и могли замкнуться, устроив короткое замыкание. Нужно было, всего-навсего перемотать соединения, но подавляющая часть безалаберных зеков не желала следить за состоянием самодельных кипятильников.
– А вахта? – не унимался Исаков.
– Забудь. – отмахнулся Пепел, – на крайняк, короткой свиданкой кум стукнет.
Один хрен никто на нее не ходит. А там, глядишь, за примерное поведение, и лишнюю дачку получишь…
Согласившись с этими доводами, Котел бросил бычок на асфальт, растер сапогом:
– Двинули.
И зашагал впереди, зная, что шныри идут следом.
В отряде за время их отсутствия ничего не изменилось. Бугры сводили отряд в столовку, мужики приволокли тюхи и теперь по всей секции шла суета. Зеки носились из дальняка в секцию, таская банки с кипятком. Те, у кого не было чая для заварки, пили воду, растворяя в ней несколько карамелек. Недавние же этапники или кишкоглоты, вынуждены были употреблять чистый кипяток с хлебом, густо посыпанным солью. Первые вынуждены были сидеть на такой убивающей почки диете из-за отсутствия денег на счету, вторые – благодаря неэкономному расходованию купленных в ларе продуктов, двух- трехдневному празднику живота, после которого наступал период вынужденного поста.
Отоспавшаяся третья смена уже готовилась отбыть на работу. Первая стремилась побыстрее закончить второй ужин и залипнуть у телевизора в комнате ПВР.
Едва Котел и шныри зашли в каптерку, как в дверь тут же постучали. Каптерка была единственным помещением, где находился холодильник и, соответственно могли храниться скоропортящиеся продукты и теперь зеки, которые хотели разнообразить питание за счет присланных или переданных с водилами продуктов, вереницей потянулись к месту их хранения.
– Здоровеньки булы, косячники! – Глыба, не дожидаясь приглашения, взгромоздился на стул, который заскрипел под неподъемным весом бригадира. – Чего новенького?
– А ни хрена, да луку мешок. – попытался шуткой ответить Котел.
– Э-э, гонишь. – Тарас погрозил завхозу похожим на сардельку пальцем. – Базарят, на вахту вас тягали.
– Да все из-за Гладышева, блин. – вздохнул Пепел. – Крапчатый нас на разборки позвал а тут прапора. Всех и замели.
– А тут отрядник прибегал. – сообщил Глыбко не слишком приятную новость. – Кричал, чтобы дежурных на ночь поставили.
– На одну или несколько? – по деловому спросил Шмасть.
– А как кипиш пройдет. – Пожал плечами бугор и, заметив что в каптерке появился зек по прозвищу Лапоть, жаждавший побаловаться присланным в дачке салом, крикнул, – Эй, деревня, будь другом, сбегай за кипятком!
Отказать такой просьбе значило поставить бугра ниже себя и Лапоть безропотно взял банку.
– Значит, пока беспредельщиков не вычислят. – сделал вывод Шмасть.
– Ага. – кивнул Глыба. – Кого ставить будем?
– Это уж тебе виднее. – Котел развел руками, – Кто тебе меньше всех в бригаде нужен.
– Ты чего, по натуре петришь, что я хоть одного пидора с промки дам снять? – угрожающе привстал Тарас. – У меня план горит.
– Он у тебя каждый месяц горит. – напомнил Пепел, но бригадир не обратил на эту информацию никакого внимания, продолжая пожирать завхоза суровым взглядом.
– Тогда, – спокойно проговорил Исаков, – думай, кого из второй смены можно заставить непоспать.
– Да Мешочника! – Глыба рубанул воздух ладонью. В этот момент появился Лапоть, принесший кипяток. – Чего так долго шоркался? – недовольно спросил бригадир.
– Так очередь… – попытался оправдаться зек.
– Не мог сказать, что для меня? – нравоучительно поинтересовался Глыба.
– Так я говорил… Не верят…
– Ладно, иди, давай!
– Я тут в холодильник…
На это Глыбко лишь отмахнулся. Он поставил банку в центр стола, торжественно развернул кропаль и высыпал заварку в кипяток.
– Хорошо. – кивнул Шмасть. – этого на сегодняшнюю ночь. А на завтра?
– А на завтра – повторил Глыба, – Пущай Хват с Молотком кумекают.
Эти зеки были буграми 81-й и 82-й бригад и людей у них было примерно столько же, сколько в бригаде Глыбко.
– А твой Мешочник не закемарит? – подозрительно спросил Котел.
– Какое! – пробасил бугор, – Бессонница у старпера. Хотел его в третью кинуть, да не собрался пока. Коллектив там сработался. По сто тридцать процентов дают.
А через двое суток опять его в ночное. Пусть зеков пасет! – И Глыба расхохотался своей немудреной шутке.
Пока завхоз, шныри и бугры, чаевничали, Молоток и Хват заглянули на огонек и выделили по одному мухомору, пробило десять вечера. ДПНК объявил отбой и Котел послал Шмасть выгнать зеков из пэвээрки и потушить в секции свет.