Монастырь
Шрифт:
Орудуя ложкой, Игорь не забывал, по старой зековской привычке, смотреть по сторонам, выискивая потенциальную опасность. Это ни в коей мере не отвлекало его от раздумий. Основной вопрос, – куда подевались вырванные листы из дневника Гладышева, – не переставая крутился в сознании завхоза.
Возникало множество вариантов, но все они являлись, скорее, не вариантами, а далекими от правды домыслами. Котел понимал это, но избавиться от засевшей в мозгу задачи, прекратить вырабатывать версии, не мог.
Шедевром была совсем уж фантастическая мысль
Усмехнувшись этой нелепице, Исаков заметил, что шленка перед ним уже пуста.
Да и суеты вокруг вдруг резко прибавилось.
Один из помощников Шмасти успел сбегать обратно, Пепел привел отряд и мужики, вполголоса переговариваясь, усаживались за столами. Нависнув над завхозом, Андрей подал ему несколько исписанных страниц. Котел кивнул, взял бумаги, скользнул взглядом по красиво написанным строчкам с именами и фамилиями. Буквы были одна к одной, простые, без вычурностей, вроде многочисленных "хвостиков", и располагались они такими ровными рядами, что одно созерцание этого списка вызывало восхищение.
– Ну, ты писака! – удовлетворенно проговорил завхоз. Это слово вызвало в голове Исакова некую ассоциацию, и он еще раз проглядел бумаги, уже целенаправленно выискивая в них фамилию Братеева. Но ее, почему-то, не оказалось.
– Мастерство, – скромно отозвался Пепел. Игорь пристально посмотрел шнырю в глаза, но увидел лишь легкую ироничную усмешку. По лицу Перепелова никак нельзя было определить, нарочно он пропустил фамилию Братеева, или случайно.
Решив для себя, что это неспроста, Котел не стал выдавать шнырю свое открытие:
– Ну, я… – Игорь встал, скребнув животом по краю столешницы, – сам знаешь куда…
Пепел раза два быстро кивнул, Котел скользнул по нему ставшим равнодушным взглядом и направился прочь из столовки, мимо столов с отрядом, поглощающим пшенку. Если бы Исаков в этот момент обернулся, он бы увидел, как его шныри, косясь ему вслед, что-то активно обсуждают. Но завхоз не крутил головой и не видел этой подозрительной сцены.
В шестом отряде Игоря уже ждали. Доктор встретил завхоза у входа в жилую секцию и проводил к Крапчатому.
– Принес? – вор на секунду оторвался от трапезы, да и то лишь для того, чтобы увидеть в пальцах визитера бумажные листки.
– Принес, – не стал отрицать самоочевидного Котел.
– Отдай, вон ему. – Крапчатый, не переставая жевать, кивком указал на шестерку.
Завхоз понимал, что таким обращением авторитет показывает, что больше задерживаться визитеру здесь не стоит, но, несмотря на недвусмысленный приказ убираться, продолжал маячить в проходе.
– Ты еще здесь? – удивился вор, заметив отсутствие движения. – Иди, давай.
– Это… Не весь это список… – промямлил Котел.
– Как это "не весь"? – Крапчатый оказался настолько поражен этим известием, что не донес до рта чашку с ароматным кофе.
– Я же передавал, –
– Короче.
– Братеева там нет. Библиотекаря.
– Одного? – заинтересовался Крапчатый.
– Не знаю. – Котел съежился под взглядом вора, словно у того из глаз дул пронизывающий до костей ледяной ветер. – Я только его заметил…
– Ладно, иди. Я разберусь. – Крапчатый нетерпеливо взмахнул рукой, отсылая Игоря. Тот послушно удалился.
Потом, сидя в каптерке и наблюдая за Пеплом, колдующим над банкой со свежей чихнаркой, Исаков пытался понять, для чего тот сделал такую явную оплошность. То ли, чтобы обратить внимание на этого Братеева, то ли, наоборот. Не мог же он знать, что обнаружив в своем списке писателя, Котел тут же помчится к нему?
Впрочем, где был Перепелов, когда один из допрашиваемых мужиков говорил об этом визите Сопатого? Игорь попытался вспомнить, и ему показалось, что после этого сообщения шнырь, подождав несколько минут, ненадолго отлучился.
Тогда, он, на глазах подслеповатого библиотекаря, спокойно мог взять дневник из той самой книги, которую безрезультатно просматривал Котел!
Вопрос был в том, как проверить эту догадку. Исаков понимал что, спросив напрямую, он, мало того, что выдаст себя, но и насторожит Пепла и тогда из него невозможно будет ничего вытянуть.
Пытаясь простроить в уме способ, с помощью которого можно было бы расколоть шныря, Котел молча попивал чай, закусывая хрустящими карамельками.
– Чего гоняешь? – Перепелов заметил задумчивость завхоза и попытался выяснить ее причину. – У Крапчатого что не в кайф было?
– Не, нормалек. – Пробормотал Игорь.
– Тогда чего? – Не отставал шнырь.
– Да, приколи, – поддакнул Шмасть, – три лба ширше одного будут.
– Я все въехать не могу, куда Сопатый писули Гладкого заныкал… – сказал Котел после долгой паузы, не поднимая глаз от темной поверхности чая в своем хапчике. Шныри переглянулись. Если бы Игорь не ждал от них подобной реакции, он бы непременно пропустил это проявление нервозности, но, воспринимая окружающее периферическим зрением, завхоз уловил быстрые движения глаз своих помощников, и сделал вывод: они оба в сговоре.
– Ничего, – Пепел ощерил фиксатые зубы, – Или Лапша, или Крапчатый, да найдут.
– Ты рыбкиного супа, случаем, не перехавался? – зловеще процедил Котел. – Не въезжаешь, что будет, если один из них найдет эти ходы?
– Да ты, никак, рассуждать начал? – ехидно проговорил Шмасть.
– Ага, блин, свалится на тебя столько всякой хрени за два дня, – и не то начнешь!
– Ну, и чего ежели кто их найдет? – Осторожно полюбопытствовал Пепел.
– А то! – Игорь взмахнул рукой, – Коли первыми найдут блатные, – они и будут пользоваться. Тильки для сэбэ. А если менты – легенду порушат.